ж бы я без бога-то была? - быстро, энергически прошептала она,
мельком вскинув на него вдруг засверкавшими глазами, и крепко стиснула
рукой его руку.
"Ну, так и есть!" - подумал он.
- А тебе бог что за это делает? - спросил он, выпытывая дальше.
Соня долго молчала, как бы не могла отвечать. Слабенькая грудь ее вся
колыхалась от волнения.
- Молчите! Не спрашивайте! Вы не стоите!.. - вскрикнула она вдруг,
строго и гневно смотря на него.
"Так и есть! так и есть!" - повторял он настойчиво про себя.
- Все делает! - быстро прошептала она, опять потупившись.
"Вот и исход! Вот и объяснение исхода!" - решил он про себя, с жадным
любопытством рассматривая ее.
С новым, странным, почти болезненным, чувством всматривался он в это
бледное, худое и неправильное угловатое личико, в эти кроткие голубые
глаза, могущие сверкать таким огнем, таким суровым энергическим чувством, в
это маленькое тело, еще дрожавшее от негодования и гнева, и все это
казалось ему более и более странным, почти невозможным. "Юродивая!
юродивая!" - твердил он про себя.
На комоде лежала какая-то книга. Он каждый раз, проходя взад и вперед,
замечал ее; теперь же взял и посмотрел. Это был Новый завет в русском
переводе. Книга была старая, подержанная, в кожаном переплете.
- Это откуда? - крикнул он ей через комнату. Она стояла все на том же
месте, в трех шагах от стола.
- Мне принесли, - ответила она, будто нехотя и не взглядывая на него.
- Кто принес?
- Лизавета принесла, я просила.
"Лизавета! Странно!" - подумал он. Все у Сони становилось для него
как-то страннее и чудеснее, с каждою минутой. Он перенес книгу к свече и
стал перелистывать.
- Где тут про Лазаря? - спросил он вдруг.
Соня упорно глядела в землю и не отвечала. Она стояла немного боком к
столу.
- Про воскресение Лазаря где? Отыщи мне, Соня.
Она искоса глянула на него.
- Не там смотрите... в четвертом евангелии... - сурово прошептала она,
не подвигаясь к нему.
- Найди и прочти мне, - сказал он, сел, облокотился на стол, подпер
рукой голову и угрюмо уставился в сторону, приготовившись слушать.
"Недели через три на седьмую версту, милости просим! Я, кажется, сам
там буду, если еще хуже не будет", - бормотал он про себя.
Соня нерешительно ступила к столу, недоверчиво выслушав странное
желание Раскольникова. Впрочем, взяла книгу.
- Разве вы не читали? - спросила она, глянув на него через стол,
исподлобья. Голос ее становился все суровее и суровее.
- Давно... Когда учился. Читай!
- А в церкви не слыхали?
- Я... не ходил. А ты часто ходишь?
- Н-нет, - прошептала Соня.
Раскольников усмехнулся.
- Понимаю... И отца, стало быть, завтра не пойдешь хоронить?
- Пойду. Я и на прошлой неделе была... панихиду служила.
- По ком?
- По Лизавете. Ее топором убили.
Нервы его раздражались все более и более. Голова начала кружиться.
- Ты с Лизаветой дружна была?
- Да... Она была справедливая... она приходила... редко... нельзя
было. Мы с ней читали и... говорили. Она бога узрит.
Странно звучали для него эти книжные слова, и опять новость: какие-то
таинственные сходки с Лизаветой, и обе - юродивые.
"Тут и сам станешь юродивым! заразительно!" - подумал он. - Читай! -
воскликнул он вдруг настойчиво и раздражительно.
Соня все
мельком вскинув на него вдруг засверкавшими глазами, и крепко стиснула
рукой его руку.
"Ну, так и есть!" - подумал он.
- А тебе бог что за это делает? - спросил он, выпытывая дальше.
Соня долго молчала, как бы не могла отвечать. Слабенькая грудь ее вся
колыхалась от волнения.
- Молчите! Не спрашивайте! Вы не стоите!.. - вскрикнула она вдруг,
строго и гневно смотря на него.
"Так и есть! так и есть!" - повторял он настойчиво про себя.
- Все делает! - быстро прошептала она, опять потупившись.
"Вот и исход! Вот и объяснение исхода!" - решил он про себя, с жадным
любопытством рассматривая ее.
С новым, странным, почти болезненным, чувством всматривался он в это
бледное, худое и неправильное угловатое личико, в эти кроткие голубые
глаза, могущие сверкать таким огнем, таким суровым энергическим чувством, в
это маленькое тело, еще дрожавшее от негодования и гнева, и все это
казалось ему более и более странным, почти невозможным. "Юродивая!
юродивая!" - твердил он про себя.
На комоде лежала какая-то книга. Он каждый раз, проходя взад и вперед,
замечал ее; теперь же взял и посмотрел. Это был Новый завет в русском
переводе. Книга была старая, подержанная, в кожаном переплете.
- Это откуда? - крикнул он ей через комнату. Она стояла все на том же
месте, в трех шагах от стола.
- Мне принесли, - ответила она, будто нехотя и не взглядывая на него.
- Кто принес?
- Лизавета принесла, я просила.
"Лизавета! Странно!" - подумал он. Все у Сони становилось для него
как-то страннее и чудеснее, с каждою минутой. Он перенес книгу к свече и
стал перелистывать.
- Где тут про Лазаря? - спросил он вдруг.
Соня упорно глядела в землю и не отвечала. Она стояла немного боком к
столу.
- Про воскресение Лазаря где? Отыщи мне, Соня.
Она искоса глянула на него.
- Не там смотрите... в четвертом евангелии... - сурово прошептала она,
не подвигаясь к нему.
- Найди и прочти мне, - сказал он, сел, облокотился на стол, подпер
рукой голову и угрюмо уставился в сторону, приготовившись слушать.
"Недели через три на седьмую версту, милости просим! Я, кажется, сам
там буду, если еще хуже не будет", - бормотал он про себя.
Соня нерешительно ступила к столу, недоверчиво выслушав странное
желание Раскольникова. Впрочем, взяла книгу.
- Разве вы не читали? - спросила она, глянув на него через стол,
исподлобья. Голос ее становился все суровее и суровее.
- Давно... Когда учился. Читай!
- А в церкви не слыхали?
- Я... не ходил. А ты часто ходишь?
- Н-нет, - прошептала Соня.
Раскольников усмехнулся.
- Понимаю... И отца, стало быть, завтра не пойдешь хоронить?
- Пойду. Я и на прошлой неделе была... панихиду служила.
- По ком?
- По Лизавете. Ее топором убили.
Нервы его раздражались все более и более. Голова начала кружиться.
- Ты с Лизаветой дружна была?
- Да... Она была справедливая... она приходила... редко... нельзя
было. Мы с ней читали и... говорили. Она бога узрит.
Странно звучали для него эти книжные слова, и опять новость: какие-то
таинственные сходки с Лизаветой, и обе - юродивые.
"Тут и сам станешь юродивым! заразительно!" - подумал он. - Читай! -
воскликнул он вдруг настойчиво и раздражительно.
Соня все