н миг сделает его праведным и безгрешным, раньше всякого живого
процесса, без всякого исторического и живого пути! Оттого-то они так
инстинктивно и не любят историю: "безобразия одни в ней да глупости" - и
все одною только глупостью объясняется! Оттого так и не любят живого
процесса жизни: не надо живой души! Живая душа жизни потребует, живая душа
не послушается механики, живая душа подозрительна, живая душа ретроградна!
А тут хоть и мертвечинкой припахивает, из каучука сделать можно, - зато не
живая, зато без воли, зато рабская, не взбунтуется! И выходит в результате,
что все на одну только кладку кирпичиков да на расположение коридоров и
комнат в фаланстере свели! Фаланстера-то и готова, да натура-то у вас для
фаланстеры еще не готова, жизни хочет, жизненного процесса еще не
завершила, рано на кладбище! С одной логикой нельзя через натуру
перескочить! Логика предугадает три случая, а их миллион! Отрезать весь
миллион и все на один вопрос о комфорте свести! Самое легкое разрешение
задачи! Соблазнительно ясно, и думать не надо! Главное - думать не надо!
Вся жизненная тайна на двух печатных листках умещается!
- Ведь вот прорвался, барабанит! За руки держать надо, - смеялся
Порфирий. - Вообразите, - обернулся он к Раскольникову, - вот так же вчера
вечером, в одной комнате, в шесть голосов, да еще пуншем напоил
предварительно, - можете себе представить? Нет, брат, ты врешь: "среда"
многое в преступлении значит; это я тебе подтвержу.
- И сам знаю, что много, да ты вот что скажи: сорокалетний бесчестит
десятилетнюю девочку, - среда, что ль, его на это понудила?
- А что ж, оно в строгом смысле, пожалуй, что и среда, - с
удивительною важностью заметил Порфирий, - преступление над девочкой очень
и очень даже можно "средой" объяснить.
Разумихин чуть в бешенство не пришел.
- Ну, да хочешь я тебе сейчас выведу, - заревел он, - что у тебя белые
ресницы единственно оттого только, что в Иване Великом тридцать пять сажен
высоты, и выведу ясно, точно, прогрессивно и даже с либеральным оттенком?
Берусь! Ну, хочешь пари!
- Принимаю! Послушаем, пожалуйста, как он выведет!
- Да ведь все притворяется, черт! - вскричал Разумихин, вскочил и
махнул рукой. - Ну стоит ли с тобой говорить! Ведь он это все нарочно, ты
еще не знаешь его, Родион! И вчера их сторону принял, только чтобы всех
одурачить. И что ж он говорил вчера, господи! А они-то ему обрадовались!..
Ведь он по две недели таким образом выдерживает. Прошлого года уверил нас
для чего-то, что в монахи идет: два месяца стоял на своем! Недавно вздумал
уверять, что женится, что все уж готово к венцу. Платье даже новое сшил. Мы
уж стали его поздравлять. Ни невесты, ничего не бывало: все мираж!
- А вот соврал! Я платье сшил прежде. Мне по поводу нового платья и
пришло в голову вас всех поднадуть.
- В самом деле вы такой притворщик? - спросил небрежно Раскольников.
- А вы думали, нет? Подождите, я и вас проведу - ха-ха-ха! Нет, видите
ли-с, я вам всю правду скажу. По поводу всех этих вопросов, преступлений,
среды, девочек мне вспомнилась теперь, - а впрочем, и всегда интересовала
меня, - одна ваша статейка: "О преступлении"... или как там у вас, забыл
название, не помню. Два месяца назад имел удовольствие в "Периодической
речи" прочесть.
- Моя статья? В "Периодической речи"? - с удивлением спросил
Раскольников, - я действительно написал, полгода назад, когда из
университета вышел, по п
процесса, без всякого исторического и живого пути! Оттого-то они так
инстинктивно и не любят историю: "безобразия одни в ней да глупости" - и
все одною только глупостью объясняется! Оттого так и не любят живого
процесса жизни: не надо живой души! Живая душа жизни потребует, живая душа
не послушается механики, живая душа подозрительна, живая душа ретроградна!
А тут хоть и мертвечинкой припахивает, из каучука сделать можно, - зато не
живая, зато без воли, зато рабская, не взбунтуется! И выходит в результате,
что все на одну только кладку кирпичиков да на расположение коридоров и
комнат в фаланстере свели! Фаланстера-то и готова, да натура-то у вас для
фаланстеры еще не готова, жизни хочет, жизненного процесса еще не
завершила, рано на кладбище! С одной логикой нельзя через натуру
перескочить! Логика предугадает три случая, а их миллион! Отрезать весь
миллион и все на один вопрос о комфорте свести! Самое легкое разрешение
задачи! Соблазнительно ясно, и думать не надо! Главное - думать не надо!
Вся жизненная тайна на двух печатных листках умещается!
- Ведь вот прорвался, барабанит! За руки держать надо, - смеялся
Порфирий. - Вообразите, - обернулся он к Раскольникову, - вот так же вчера
вечером, в одной комнате, в шесть голосов, да еще пуншем напоил
предварительно, - можете себе представить? Нет, брат, ты врешь: "среда"
многое в преступлении значит; это я тебе подтвержу.
- И сам знаю, что много, да ты вот что скажи: сорокалетний бесчестит
десятилетнюю девочку, - среда, что ль, его на это понудила?
- А что ж, оно в строгом смысле, пожалуй, что и среда, - с
удивительною важностью заметил Порфирий, - преступление над девочкой очень
и очень даже можно "средой" объяснить.
Разумихин чуть в бешенство не пришел.
- Ну, да хочешь я тебе сейчас выведу, - заревел он, - что у тебя белые
ресницы единственно оттого только, что в Иване Великом тридцать пять сажен
высоты, и выведу ясно, точно, прогрессивно и даже с либеральным оттенком?
Берусь! Ну, хочешь пари!
- Принимаю! Послушаем, пожалуйста, как он выведет!
- Да ведь все притворяется, черт! - вскричал Разумихин, вскочил и
махнул рукой. - Ну стоит ли с тобой говорить! Ведь он это все нарочно, ты
еще не знаешь его, Родион! И вчера их сторону принял, только чтобы всех
одурачить. И что ж он говорил вчера, господи! А они-то ему обрадовались!..
Ведь он по две недели таким образом выдерживает. Прошлого года уверил нас
для чего-то, что в монахи идет: два месяца стоял на своем! Недавно вздумал
уверять, что женится, что все уж готово к венцу. Платье даже новое сшил. Мы
уж стали его поздравлять. Ни невесты, ничего не бывало: все мираж!
- А вот соврал! Я платье сшил прежде. Мне по поводу нового платья и
пришло в голову вас всех поднадуть.
- В самом деле вы такой притворщик? - спросил небрежно Раскольников.
- А вы думали, нет? Подождите, я и вас проведу - ха-ха-ха! Нет, видите
ли-с, я вам всю правду скажу. По поводу всех этих вопросов, преступлений,
среды, девочек мне вспомнилась теперь, - а впрочем, и всегда интересовала
меня, - одна ваша статейка: "О преступлении"... или как там у вас, забыл
название, не помню. Два месяца назад имел удовольствие в "Периодической
речи" прочесть.
- Моя статья? В "Периодической речи"? - с удивлением спросил
Раскольников, - я действительно написал, полгода назад, когда из
университета вышел, по п