это все без намерения? Все слова их обыкновенные, но что-то в них есть...
Все это всегда можно сказать, но что-то есть. Почему он сказал прямо "у
ней"? Почему Заметов прибавил, что я хитро говорил? Почему они говорят
таким тоном? Да... тон... Разумихин тут же сидел, почему ж ему ничего не
кажется? Этому невинному болвану никогда ничего не кажется! Опять
лихорадка!.. Подмигнул мне давеча Порфирий аль нет? Верно, вздор; для чего
бы подмигивать? Нервы, что ль, хотят мои раздражить али дразнят меня? Или
все мираж, или знают!.. Даже Заметов дерзок... Дерзок ли Заметов? Заметов
передумал за ночь. Я и предчувствовал, что передумает! Он здесь как свой, а
сам в первый раз. Порфирий его за гостя не считает, к нему задом сидит.
Снюхались! Непременно из-за меня снюхались! Непременно до нас обо мне
говорили!.. Знают ли про квартиру-то? Поскорей бы уж!.. Когда я сказал, что
квартиру нанять вчера убежал, он пропустил, не поднял... А это я ловко про
квартиру ввернул: потом пригодится!.. В бреду, дескать!.. Ха-ха-ха! Он про
весь вечер вчерашний знает! Про приезд матери не знал!.. А ведьма и число
прописала карандашом!.. Врете, не дамся! Ведь это еще не факты, это только
мираж! Нет, вы давайте-ка фактов! И квартира не факт, а бред; я знаю, что
им говорить... Знают ли про квартиру-то? Не уйду, не узнав! Зачем я пришел?
А вот что я злюсь теперь, так это, пожалуй, и факт! Фу, как я
раздражителен! А может, и хорошо; болезненная роль... Он меня ощупывает.
Сбивать будет. Зачем я пришел?"
Все это, как молния, пронеслось в его голове.
Порфирий Петрович мигом воротился. Он вдруг как-то повеселел.
- У меня, брат, со вчерашнего твоего голова... Да и весь я как-то
развинтился, - начал он совсем другим тоном, смеясь, к Разумихину.
- А что, интересно было? Я ведь вас вчера на самом интересном пункте
бросил? Кто победил?
- Да никто, разумеется. На вековечные вопросы съехали, на воздусех
парили.
- Вообрази, Родя, на что вчера съехали: есть или нет преступление?
Говорил, что до чертиков доврались!
- Что ж удивительного? Обыкновенный социальный вопрос, - рассеяно
ответил Раскольников.
- Вопрос был не так формулирован, - заметил Порфирий.
- Не совсем так, это правда, - тотчас же согласился Разумихин,
торопясь и разгорячаясь по обыкновению. - Видишь, Родион: слушай и скажи
свое мнение. Я хочу. Я из кожи лез вчера с ними и тебя поджидал; я и им про
тебя говорил, что придешь... Началось с воззрения социалистов. Известно
воззрение: преступление есть протест против ненормальности социального
устройства - и только, и ничего больше, и никаких причин больше не
допускается, - и ничего!..
- Вот и соврал! - крикнул Порфирий Петрович. Он видимо оживлялся и
поминутно смеялся, смотря на Разумихина, чем еще более поджигал его.
- Н-ничего не допускается! - с жаром перебил Разумихин, - не вру!.. Я
тебе книжки ихние покажу: все у них потому, что "среда заела", - и ничего
больше! Любимая фраза! Отсюда прямо, что если общество устроить нормально,
то разом и все преступления исчезнут, так как не для чего будет
протестовать, и все в один миг станут праведными. Натура не берется в
расчет, натура изгоняется, натуры не полагается! У них не человечество,
развившись историческим, живым путем до конца, само собою обратится наконец
в нормальное общество, а, напротив, социальная система, выйдя из
какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит все человечество и
в оди
Все это всегда можно сказать, но что-то есть. Почему он сказал прямо "у
ней"? Почему Заметов прибавил, что я хитро говорил? Почему они говорят
таким тоном? Да... тон... Разумихин тут же сидел, почему ж ему ничего не
кажется? Этому невинному болвану никогда ничего не кажется! Опять
лихорадка!.. Подмигнул мне давеча Порфирий аль нет? Верно, вздор; для чего
бы подмигивать? Нервы, что ль, хотят мои раздражить али дразнят меня? Или
все мираж, или знают!.. Даже Заметов дерзок... Дерзок ли Заметов? Заметов
передумал за ночь. Я и предчувствовал, что передумает! Он здесь как свой, а
сам в первый раз. Порфирий его за гостя не считает, к нему задом сидит.
Снюхались! Непременно из-за меня снюхались! Непременно до нас обо мне
говорили!.. Знают ли про квартиру-то? Поскорей бы уж!.. Когда я сказал, что
квартиру нанять вчера убежал, он пропустил, не поднял... А это я ловко про
квартиру ввернул: потом пригодится!.. В бреду, дескать!.. Ха-ха-ха! Он про
весь вечер вчерашний знает! Про приезд матери не знал!.. А ведьма и число
прописала карандашом!.. Врете, не дамся! Ведь это еще не факты, это только
мираж! Нет, вы давайте-ка фактов! И квартира не факт, а бред; я знаю, что
им говорить... Знают ли про квартиру-то? Не уйду, не узнав! Зачем я пришел?
А вот что я злюсь теперь, так это, пожалуй, и факт! Фу, как я
раздражителен! А может, и хорошо; болезненная роль... Он меня ощупывает.
Сбивать будет. Зачем я пришел?"
Все это, как молния, пронеслось в его голове.
Порфирий Петрович мигом воротился. Он вдруг как-то повеселел.
- У меня, брат, со вчерашнего твоего голова... Да и весь я как-то
развинтился, - начал он совсем другим тоном, смеясь, к Разумихину.
- А что, интересно было? Я ведь вас вчера на самом интересном пункте
бросил? Кто победил?
- Да никто, разумеется. На вековечные вопросы съехали, на воздусех
парили.
- Вообрази, Родя, на что вчера съехали: есть или нет преступление?
Говорил, что до чертиков доврались!
- Что ж удивительного? Обыкновенный социальный вопрос, - рассеяно
ответил Раскольников.
- Вопрос был не так формулирован, - заметил Порфирий.
- Не совсем так, это правда, - тотчас же согласился Разумихин,
торопясь и разгорячаясь по обыкновению. - Видишь, Родион: слушай и скажи
свое мнение. Я хочу. Я из кожи лез вчера с ними и тебя поджидал; я и им про
тебя говорил, что придешь... Началось с воззрения социалистов. Известно
воззрение: преступление есть протест против ненормальности социального
устройства - и только, и ничего больше, и никаких причин больше не
допускается, - и ничего!..
- Вот и соврал! - крикнул Порфирий Петрович. Он видимо оживлялся и
поминутно смеялся, смотря на Разумихина, чем еще более поджигал его.
- Н-ничего не допускается! - с жаром перебил Разумихин, - не вру!.. Я
тебе книжки ихние покажу: все у них потому, что "среда заела", - и ничего
больше! Любимая фраза! Отсюда прямо, что если общество устроить нормально,
то разом и все преступления исчезнут, так как не для чего будет
протестовать, и все в один миг станут праведными. Натура не берется в
расчет, натура изгоняется, натуры не полагается! У них не человечество,
развившись историческим, живым путем до конца, само собою обратится наконец
в нормальное общество, а, напротив, социальная система, выйдя из
какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит все человечество и
в оди