коренные
причины, влиявшие на зарождение вашего болезненного состояния, тогда и
вылечитесь, не то будет даже и хуже. Этих первоначальных причин я не знаю,
но вам они должны быть известны. Вы человек умный и, уж конечно, над собой
наблюдали. Мне кажется, начало вашего расстройства совпадает отчасти с
выходом вашим из университета. Вам без занятий оставаться нельзя, а потому
труд и твердо поставленная перед собою цель, мне кажется, очень бы могли
вам помочь.
- Да, да, вы совершенно правы... вот я поскорей поступлю в
университет, и тогда все пойдет... как по маслу...
Зосимов, начавший свои умные советы отчасти и для эффекта перед
дамами, был, конечно, несколько озадачен, когда, кончив речь и взглянув на
своего слушателя, заметил в лице его решительную насмешку. Впрочем, это
продолжалось мгновение. Пульхерия Александровна тотчас же принялась
благодарить Зосимова, в особенности за вчерашнее ночное посещение их в
гостинице.
- Как, он у вас был и ночью? - спросил Раскольников, как будто
встревожившись. - Стало быть, и вы тоже не спали после дороги?
- Ах, Родя, ведь это все только до двух часов было. Мы с Дуней и
дома-то раньше двух никогда не ложились.
- Я тоже не знаю, чем его благодарить, - продолжал Раскольников, вдруг
нахмурясь и потупясь. - Отклонив вопрос денежный, - вы извините, что я об
этом упомянул (обратился он к Зосимову), - я уж и не знаю, чем это я
заслужил от вас такое особенное внимание? Просто не понимаю... и... и оно
мне даже тяжело, потому что непонятно: я вам откровенно высказываю.
- Да вы не раздражайтесь, - засмеялся через силу Зосимов, -
предположите, что вы мой первый пациент, ну, а наш брат, только что
начинающий практиковать, своих первых пациентов, как собственных детей,
любит, а иные почти в них влюбляются. А я ведь пациентами-то не богат.
- Я уж не говорю про него, - прибавил Раскольников, указывая на
Разумихина, - а тоже, кроме оскорблений и хлопот, ничего от меня не видал.
- Эк ведь врет! Да ты в чувствительном настроении, что ли, сегодня? -
крикнул Разумихин.
Он увидал бы, если б был проницательнее, что чувствительного
настроения тут отнюдь не было, а было даже нечто совсем напротив. Но
Авдотья Романовна это заметила. Она пристально и с беспокойством следила за
братом.
- Про вас же, маменька, я и говорить не смею, - продолжал он, будто
заученный с утра урок, - сегодня только мог я сообразить сколько-нибудь,
как должны были вы здесь вчера, измучиться в ожидании моего возвращения. -
Сказав это, он вдруг, молча и с улыбкой, протянул руку сестре. Но в улыбке
этой мелькнуло на этот раз настоящее неподдельное чувство. Дуня тотчас же
схватила и горячо пожала протянутую ей руку, обрадованная и благодарная. В
первый раз обращался он к ней после вчерашней размолвки. Лицо матери
осветилось восторгом и счастьем при виде этого окончательного и бессловного
примирения брата с сестрой
- Вот за это-то я его и люблю! - прошептал все преувеличивающий
Разумихин, энергически повернувшись на стуле. - Есть у него эти движения!..
"И как это у него все хорошо выходит, - думала мать про себя, - какие
у него благородные порывы, и как он просто, деликатно кончил все это
вчерашнее недоумение с сестрой - тем только, что руку протянул в такую
минуту да поглядел хорошо... И какие у него глаза прекрасные, и какое все
лицо прекрасное!.. Он собой даже лучше Дунечки... Но, боже мой, какой у
него костюм, как он у
причины, влиявшие на зарождение вашего болезненного состояния, тогда и
вылечитесь, не то будет даже и хуже. Этих первоначальных причин я не знаю,
но вам они должны быть известны. Вы человек умный и, уж конечно, над собой
наблюдали. Мне кажется, начало вашего расстройства совпадает отчасти с
выходом вашим из университета. Вам без занятий оставаться нельзя, а потому
труд и твердо поставленная перед собою цель, мне кажется, очень бы могли
вам помочь.
- Да, да, вы совершенно правы... вот я поскорей поступлю в
университет, и тогда все пойдет... как по маслу...
Зосимов, начавший свои умные советы отчасти и для эффекта перед
дамами, был, конечно, несколько озадачен, когда, кончив речь и взглянув на
своего слушателя, заметил в лице его решительную насмешку. Впрочем, это
продолжалось мгновение. Пульхерия Александровна тотчас же принялась
благодарить Зосимова, в особенности за вчерашнее ночное посещение их в
гостинице.
- Как, он у вас был и ночью? - спросил Раскольников, как будто
встревожившись. - Стало быть, и вы тоже не спали после дороги?
- Ах, Родя, ведь это все только до двух часов было. Мы с Дуней и
дома-то раньше двух никогда не ложились.
- Я тоже не знаю, чем его благодарить, - продолжал Раскольников, вдруг
нахмурясь и потупясь. - Отклонив вопрос денежный, - вы извините, что я об
этом упомянул (обратился он к Зосимову), - я уж и не знаю, чем это я
заслужил от вас такое особенное внимание? Просто не понимаю... и... и оно
мне даже тяжело, потому что непонятно: я вам откровенно высказываю.
- Да вы не раздражайтесь, - засмеялся через силу Зосимов, -
предположите, что вы мой первый пациент, ну, а наш брат, только что
начинающий практиковать, своих первых пациентов, как собственных детей,
любит, а иные почти в них влюбляются. А я ведь пациентами-то не богат.
- Я уж не говорю про него, - прибавил Раскольников, указывая на
Разумихина, - а тоже, кроме оскорблений и хлопот, ничего от меня не видал.
- Эк ведь врет! Да ты в чувствительном настроении, что ли, сегодня? -
крикнул Разумихин.
Он увидал бы, если б был проницательнее, что чувствительного
настроения тут отнюдь не было, а было даже нечто совсем напротив. Но
Авдотья Романовна это заметила. Она пристально и с беспокойством следила за
братом.
- Про вас же, маменька, я и говорить не смею, - продолжал он, будто
заученный с утра урок, - сегодня только мог я сообразить сколько-нибудь,
как должны были вы здесь вчера, измучиться в ожидании моего возвращения. -
Сказав это, он вдруг, молча и с улыбкой, протянул руку сестре. Но в улыбке
этой мелькнуло на этот раз настоящее неподдельное чувство. Дуня тотчас же
схватила и горячо пожала протянутую ей руку, обрадованная и благодарная. В
первый раз обращался он к ней после вчерашней размолвки. Лицо матери
осветилось восторгом и счастьем при виде этого окончательного и бессловного
примирения брата с сестрой
- Вот за это-то я его и люблю! - прошептал все преувеличивающий
Разумихин, энергически повернувшись на стуле. - Есть у него эти движения!..
"И как это у него все хорошо выходит, - думала мать про себя, - какие
у него благородные порывы, и как он просто, деликатно кончил все это
вчерашнее недоумение с сестрой - тем только, что руку протянул в такую
минуту да поглядел хорошо... И какие у него глаза прекрасные, и какое все
лицо прекрасное!.. Он собой даже лучше Дунечки... Но, боже мой, какой у
него костюм, как он у