торое пора-
зило меня такой неожиданностью, что я осталась на месте как прикованная,
когда в ту же минуту сходство напомнило мне почти такое же мгновение мо-
его детства, - тогда, не могу передать, какое язвительное впечатление
кольнуло мне сердце. Все нервы мои вздрогнули, и в ответ на эту несчаст-
ную песню я разразилась таким смехом, что бедный певец вскрикнул, отско-
чил два шага от зеркала и, бледный как смерть, как бесславно пойманный с
поличным, глядел на меня в исступлении от ужаса, от удивления и бе-
шенства. Его взгляд болезненно подействовал на меня. Я отвечала ему
нервным, истерическим смехом прямо в глаза, прошла, смеясь, мимо него и
вошла, не переставая хохотать, к Александре Михайловне. Я знала, что он
стоит за портьерами, что, может быть, он колеблется, не зная, войти или
нет, что бешенство и трусость приковали его к месту, - и с каким-то
раздраженным, вызывающим нетерпением я ожидала, на что он решится; я го-
това была побиться об заклад, что он не войдет, и я выиграла. Он вошел
только через полчаса. Александра Михайловна долгое время смотрела на ме-
ня в крайнем изумлении. Но тщетно допрашивала она, что со мною? Я не
могла отвечать, я задыхалась. Наконец она поняла, что я в нервном при-
падке, и с беспокойством смотрела за мною. Отдохнув, я взяла ее руки и
начала целовать их. Только теперь я одумалась, и только теперь пришло
мне в голову, что я бы убила ее, если б не встреча с ее мужем. Я смотре-
ла на нее как на воскресшую.
Вошел Петр Александрович.
Я взглянула на него мельком: он смотрел так, как будто между нами ни-
чего не случилось, то есть был суров и угрюм по-всегдашнему. Но по блед-
ному лицу и слегка вздрагивавшим краям губ его я догадалась, что он едва
скрывает свое волнение. Он поздоровался с Александрой Михайловной холод-
но и молча сел на место. Рука его дрожала, когда он брал чашку чая. Я
ожидала взрыва, и на меня напал какой-то безотчетный страх. Я уже хотела
было уйти, но не решалась оставить Александру Михайловну, которая изме-
нилась в лице, глядя на мужа. Она тоже предчувствовала что-то недоброе.
Наконец то, чего я ожидала с таким страхом, случилось.
Среди глубокого молчания я подняла глаза и встретила очки Петра Алек-
сандровича, направленные прямо на меня. Это было так неожиданно, что я
вздрогнула, чуть не вскрикнула и потупилась. Александра Михайловна заме-
тила мое движение.
- Что с вами? Отчего вы покраснели? - раздался резкий и грубый голос
Петра Александровича.
Я молчала; сердце мое колотилось так, что я не могла вымолвить слова.
- Отчего она покраснела? Отчего она все краснеет? - спросил он, обра-
щаясь к Александре Михайловне, нагло указывая ей на меня.
Негодование захватило мне дух. Я бросила умоляющий взгляд на Алек-
сандру Михайловну. Она поняла меня. Бледные щеки ее вспыхнули.
- Аннета, - сказала она мне твердым голосом, которого я никак не ожи-
дала от нее, - поди к себе, я через минуту к тебе приду: мы проведем ве-
чер вместе...
- Я вас спрашиваю, слышали ли меня или нет? - прервал Петр Александ-
рович, еще более возвышая голос и как будто не слыхав, что сказала жена.
- Отчего вы краснеете, когда встречаетесь со мной? Отвечайте!
- Оттого, что вы заставляете ее краснеть и меня также, - отвечала
Александра Михайловна прерывающимся от волнения голосом.
Я с удивлением взглянула на Александру Михайловну. Пылкость ее возра-
жен
зило меня такой неожиданностью, что я осталась на месте как прикованная,
когда в ту же минуту сходство напомнило мне почти такое же мгновение мо-
его детства, - тогда, не могу передать, какое язвительное впечатление
кольнуло мне сердце. Все нервы мои вздрогнули, и в ответ на эту несчаст-
ную песню я разразилась таким смехом, что бедный певец вскрикнул, отско-
чил два шага от зеркала и, бледный как смерть, как бесславно пойманный с
поличным, глядел на меня в исступлении от ужаса, от удивления и бе-
шенства. Его взгляд болезненно подействовал на меня. Я отвечала ему
нервным, истерическим смехом прямо в глаза, прошла, смеясь, мимо него и
вошла, не переставая хохотать, к Александре Михайловне. Я знала, что он
стоит за портьерами, что, может быть, он колеблется, не зная, войти или
нет, что бешенство и трусость приковали его к месту, - и с каким-то
раздраженным, вызывающим нетерпением я ожидала, на что он решится; я го-
това была побиться об заклад, что он не войдет, и я выиграла. Он вошел
только через полчаса. Александра Михайловна долгое время смотрела на ме-
ня в крайнем изумлении. Но тщетно допрашивала она, что со мною? Я не
могла отвечать, я задыхалась. Наконец она поняла, что я в нервном при-
падке, и с беспокойством смотрела за мною. Отдохнув, я взяла ее руки и
начала целовать их. Только теперь я одумалась, и только теперь пришло
мне в голову, что я бы убила ее, если б не встреча с ее мужем. Я смотре-
ла на нее как на воскресшую.
Вошел Петр Александрович.
Я взглянула на него мельком: он смотрел так, как будто между нами ни-
чего не случилось, то есть был суров и угрюм по-всегдашнему. Но по блед-
ному лицу и слегка вздрагивавшим краям губ его я догадалась, что он едва
скрывает свое волнение. Он поздоровался с Александрой Михайловной холод-
но и молча сел на место. Рука его дрожала, когда он брал чашку чая. Я
ожидала взрыва, и на меня напал какой-то безотчетный страх. Я уже хотела
было уйти, но не решалась оставить Александру Михайловну, которая изме-
нилась в лице, глядя на мужа. Она тоже предчувствовала что-то недоброе.
Наконец то, чего я ожидала с таким страхом, случилось.
Среди глубокого молчания я подняла глаза и встретила очки Петра Алек-
сандровича, направленные прямо на меня. Это было так неожиданно, что я
вздрогнула, чуть не вскрикнула и потупилась. Александра Михайловна заме-
тила мое движение.
- Что с вами? Отчего вы покраснели? - раздался резкий и грубый голос
Петра Александровича.
Я молчала; сердце мое колотилось так, что я не могла вымолвить слова.
- Отчего она покраснела? Отчего она все краснеет? - спросил он, обра-
щаясь к Александре Михайловне, нагло указывая ей на меня.
Негодование захватило мне дух. Я бросила умоляющий взгляд на Алек-
сандру Михайловну. Она поняла меня. Бледные щеки ее вспыхнули.
- Аннета, - сказала она мне твердым голосом, которого я никак не ожи-
дала от нее, - поди к себе, я через минуту к тебе приду: мы проведем ве-
чер вместе...
- Я вас спрашиваю, слышали ли меня или нет? - прервал Петр Александ-
рович, еще более возвышая голос и как будто не слыхав, что сказала жена.
- Отчего вы краснеете, когда встречаетесь со мной? Отвечайте!
- Оттого, что вы заставляете ее краснеть и меня также, - отвечала
Александра Михайловна прерывающимся от волнения голосом.
Я с удивлением взглянула на Александру Михайловну. Пылкость ее возра-
жен