юканье (заменявшее у
каторжных свистки) раздались вслед.
- Не понравились!.. тю-тю-тю! бери его!..
Никогда еще я не был до сих пор так оскорблен в остроге, и в этот раз
мне было очень тяжело. Но я попал в такую минуту. В сенях в кухне мне
встретился Т-вский, из дворян, твердый и великодушный молодой человек, без
большого образования и любивший ужасно Б. Его из всех других различали
каторжные и даже отчасти любили. Он был храбр, мужествен и силен, и это
как-то выказывалось в каждом жесте его.
- Что вы, Горянчиков, - закричал он мне, - идите сюда!
- Да что там такое?
- Они претензию показывают, разве вы не знаете? Им, разумеется, не
удастся: кто поверит каторжным? Станут разыскивать зачинщиков, и если мы
там будет, разумеется, на нас первых свалят обвинение в бунте. Вспомните,
за что мы пришли сюда. Их просто высекут, а нас под суд. Майор нас всех
ненавидит и рад погубить. Он нами сам оправдается.
- Да и каторжные выдадут нас головою, - прибавил М-цкий, когда мы
вошли на кухню.
- Не беспокойтесь, не пожалеют! - подхватил Т-вский.
В кухне, кроме дворян, было еще много народу, всего человек тридцать.
Все они остались, не желая показывать претензию, - одни из трусости, другие
по решительному убеждению в полной бесполезности всякой претензии. Был тут
и Аким Акимыч, закоренелый и естественный враг всех подобных претензий,
мешающих правильному течению службы и благонравию. Он молча и чрезвычайно
спокойно выжидал окончания дела, нимало не тревожась его исходом, напротив,
совершенно уверенный в неминуемом торжестве порядка и воли начальства. Был
тут и Исай Фомич, стоявший в чрезвычайном недоумении, повесив нос, жадно и
трусливо прислушиваясь к нашему говору. Он был в большом беспокойстве. Были
тут все острожные полячки из простых, примкнувшие тоже к дворянам. Было
несколько робких личностей из русских, народу всегда молчаливого и
забитого. Выйти с прочими они не осмелились и с грустью ожидали, чем
кончится дело. Было, наконец, несколько угрюмых и всегда суровых
арестантов, народу неробкого. Они остались по упрямому и брезгливому
убеждению, что все это вздор и ничего, кроме худого, из этого дела не
будет. Но мне кажется, что они все-таки чувствовали себя теперь как-то
неловко, смотрели не совсем самоуверенно. Они хоть и понимали, что
совершенно правы насчет претензии, что и подтвердилось впоследствии, но
все-таки сознавали себя как бы отщепенцами, оставившими артель, точно
выдали товарищей плац-майору. Очутился тут и Елкин, тот самый хитрый
мужичок-сибиряк, пришедший за фальшивую монету и отбивший ветеринарную
практику у Куликова. Старичок из Стародубовских слобод был тоже тут.
Стряпки решительно все до единого остались на кухне, вероятно по убеждению,
что они тоже составляют часть администрации, а следовательно, и неприлично
им выходить против нее.
- Однако, - начал я, нерешительно обращаясь к М-му, - кроме этих,
почти все вышли.
- Да нам-то что? - проворчал Б.
- Мы во сто раз больше их рисковали бы, если б вышли; а для чего? Je
hais ces brigands12. Неужели вы думаете хоть одну минуту, что их претензия
состоится? Что за охота соваться в нелепость?
----
12 Я ненавижу этих разбойников. (франц.).
- Ничего из этого не будет, - подхватил один из каторжных, упрямый и
озлобленный старик. Алмазов, бывший тут же, поспешил поддакнуть ему в
ответ.
- Окроме того, что пересекут с полсотни, - ничего из этого не
каторжных свистки) раздались вслед.
- Не понравились!.. тю-тю-тю! бери его!..
Никогда еще я не был до сих пор так оскорблен в остроге, и в этот раз
мне было очень тяжело. Но я попал в такую минуту. В сенях в кухне мне
встретился Т-вский, из дворян, твердый и великодушный молодой человек, без
большого образования и любивший ужасно Б. Его из всех других различали
каторжные и даже отчасти любили. Он был храбр, мужествен и силен, и это
как-то выказывалось в каждом жесте его.
- Что вы, Горянчиков, - закричал он мне, - идите сюда!
- Да что там такое?
- Они претензию показывают, разве вы не знаете? Им, разумеется, не
удастся: кто поверит каторжным? Станут разыскивать зачинщиков, и если мы
там будет, разумеется, на нас первых свалят обвинение в бунте. Вспомните,
за что мы пришли сюда. Их просто высекут, а нас под суд. Майор нас всех
ненавидит и рад погубить. Он нами сам оправдается.
- Да и каторжные выдадут нас головою, - прибавил М-цкий, когда мы
вошли на кухню.
- Не беспокойтесь, не пожалеют! - подхватил Т-вский.
В кухне, кроме дворян, было еще много народу, всего человек тридцать.
Все они остались, не желая показывать претензию, - одни из трусости, другие
по решительному убеждению в полной бесполезности всякой претензии. Был тут
и Аким Акимыч, закоренелый и естественный враг всех подобных претензий,
мешающих правильному течению службы и благонравию. Он молча и чрезвычайно
спокойно выжидал окончания дела, нимало не тревожась его исходом, напротив,
совершенно уверенный в неминуемом торжестве порядка и воли начальства. Был
тут и Исай Фомич, стоявший в чрезвычайном недоумении, повесив нос, жадно и
трусливо прислушиваясь к нашему говору. Он был в большом беспокойстве. Были
тут все острожные полячки из простых, примкнувшие тоже к дворянам. Было
несколько робких личностей из русских, народу всегда молчаливого и
забитого. Выйти с прочими они не осмелились и с грустью ожидали, чем
кончится дело. Было, наконец, несколько угрюмых и всегда суровых
арестантов, народу неробкого. Они остались по упрямому и брезгливому
убеждению, что все это вздор и ничего, кроме худого, из этого дела не
будет. Но мне кажется, что они все-таки чувствовали себя теперь как-то
неловко, смотрели не совсем самоуверенно. Они хоть и понимали, что
совершенно правы насчет претензии, что и подтвердилось впоследствии, но
все-таки сознавали себя как бы отщепенцами, оставившими артель, точно
выдали товарищей плац-майору. Очутился тут и Елкин, тот самый хитрый
мужичок-сибиряк, пришедший за фальшивую монету и отбивший ветеринарную
практику у Куликова. Старичок из Стародубовских слобод был тоже тут.
Стряпки решительно все до единого остались на кухне, вероятно по убеждению,
что они тоже составляют часть администрации, а следовательно, и неприлично
им выходить против нее.
- Однако, - начал я, нерешительно обращаясь к М-му, - кроме этих,
почти все вышли.
- Да нам-то что? - проворчал Б.
- Мы во сто раз больше их рисковали бы, если б вышли; а для чего? Je
hais ces brigands12. Неужели вы думаете хоть одну минуту, что их претензия
состоится? Что за охота соваться в нелепость?
----
12 Я ненавижу этих разбойников. (франц.).
- Ничего из этого не будет, - подхватил один из каторжных, упрямый и
озлобленный старик. Алмазов, бывший тут же, поспешил поддакнуть ему в
ответ.
- Окроме того, что пересекут с полсотни, - ничего из этого не