будет.
- Майор приехал! - крикнул кто-то, и все жадно бросились к окошкам.
Майор влетел злой, взбесившийся, красный, в очках. Молча, но
решительно подошел он к фрунту. В этих случаях он действительно был смел и
не терял присутствия духа. Впрочем, он почти всегда был вполпьяна. Даже его
засаленная фуражка с оранжевым околышком и грязные серебряные эполеты имели
в эту минуту что-то зловещее. За ним шел писарь Дятлов, чрезвычайно важная
особа в нашем остроге, в сущности управлявший всем в остроге и даже имевший
влияние на майора, малый хитрый, очень себе на уме, но и не дурной человек.
Арестанты были им довольны. Вслед за ним шел наш унтер-офицер, очевидно уже
успевший получить страшнейшую распеканцию и ожидавший еще вдесятеро больше;
за ним конвойные, три или человека, не более. Арестанты, которые стояли без
фуражек, кажется, еще с того самого времени, как послали за майором, теперь
все выпрямились, подправились; каждый из них переступил с ноги на ногу, а
затем все так и замерли на месте, ожидая первого слова или, лучше сказать,
первого крика высшего начальства.
Он немедленно последовал; со второго слова майор заорал во все горло,
даже с каким-то визгом на этот раз: очень уже он был разбешен. Из окон нам
видно, как он бегал по фрунту, бросался, допрашивал. Впрочем, вопросов его,
равно как и арестантских ответов, нам за дальностью места не было слышно.
Только и расслышали мы, как он визгливо кричал:
- Бунтовщики!.. Сквозь строй... Зачинщики! Ты зачинщик! Ты зачинщик! -
накинулся он на кого-то.
Ответа не было слышно. Но через минуту мы увидели, как арестант
отделился и отправился в кордегардию. Еще через минуту отправился вслед за
ним другой, потом третий.
- Всех под суд! я вас! Это кто там на кухне? - взвизгнул он, увидя нас
в отворенные окошки. - Всех сюда! гнать их сейчас сюда!
Писарь Дятлов отправился к нам на кухню. В кухне сказали ему, что не
имеют претензии. Он немедленно воротился и доложил майору.
- А, не имеют! - проговорил он двумя тонами ниже, видимо обрадованный.
- Все равно, всех сюда!
Мы вышли. Я чувствовал, что как-то совестно нам выходить. Да и все
шли, точно понурив голову.
- А, Прокофьев! Елкин тоже, это ты, Алмазов... Становитесь,
становитесь сюда, в кучку, - говорил нам майор каким-то уторопленным, но
мягким голосом, ласково на нас поглядывая. - М-цкий, ты тоже здесь... вот и
переписать. Дятлов! Сейчас же переписать всех довольных особо и всех
недовольных особо, всех до единого, и бумагу ко мне. Я всех вас
представлю... под суд! Я вас, мошенники!
Бумага подействовала.
- Мы довольны! - угрюмо крикнул вдруг один голос из толпы недовольных,
но как-то не очень решительно.
- А, довольны! Кто доволен? Кто доволен, тот выходи.
- Довольны, довольны! - прибавилось несколько голосов.
- Довольны! значит, вас смущали? значит, были зачинщики, бунтовщики?
Тем хуже для них!..
- Господи, что ж это такое! - раздался чей-то голос в толпе.
- Кто, кто это крикнул, кто? - заревел майор, бросаясь в ту сторону,
откуда послышался голос. - Это ты, Расторгуев, ты крикнул? В кордегардию!
Расторгуев, одутловатый и высокий молодой парень, вышел и медленно
отправился в кордегардию. Крикнул вовсе не он, но так как на него указали,
то он и не противоречил.
- С жиру беситесь! - завопил ему вслед майор. - Ишь, толстая рожа, в
три дня не...! Вот я вас всех разыщу! Выходи
- Майор приехал! - крикнул кто-то, и все жадно бросились к окошкам.
Майор влетел злой, взбесившийся, красный, в очках. Молча, но
решительно подошел он к фрунту. В этих случаях он действительно был смел и
не терял присутствия духа. Впрочем, он почти всегда был вполпьяна. Даже его
засаленная фуражка с оранжевым околышком и грязные серебряные эполеты имели
в эту минуту что-то зловещее. За ним шел писарь Дятлов, чрезвычайно важная
особа в нашем остроге, в сущности управлявший всем в остроге и даже имевший
влияние на майора, малый хитрый, очень себе на уме, но и не дурной человек.
Арестанты были им довольны. Вслед за ним шел наш унтер-офицер, очевидно уже
успевший получить страшнейшую распеканцию и ожидавший еще вдесятеро больше;
за ним конвойные, три или человека, не более. Арестанты, которые стояли без
фуражек, кажется, еще с того самого времени, как послали за майором, теперь
все выпрямились, подправились; каждый из них переступил с ноги на ногу, а
затем все так и замерли на месте, ожидая первого слова или, лучше сказать,
первого крика высшего начальства.
Он немедленно последовал; со второго слова майор заорал во все горло,
даже с каким-то визгом на этот раз: очень уже он был разбешен. Из окон нам
видно, как он бегал по фрунту, бросался, допрашивал. Впрочем, вопросов его,
равно как и арестантских ответов, нам за дальностью места не было слышно.
Только и расслышали мы, как он визгливо кричал:
- Бунтовщики!.. Сквозь строй... Зачинщики! Ты зачинщик! Ты зачинщик! -
накинулся он на кого-то.
Ответа не было слышно. Но через минуту мы увидели, как арестант
отделился и отправился в кордегардию. Еще через минуту отправился вслед за
ним другой, потом третий.
- Всех под суд! я вас! Это кто там на кухне? - взвизгнул он, увидя нас
в отворенные окошки. - Всех сюда! гнать их сейчас сюда!
Писарь Дятлов отправился к нам на кухню. В кухне сказали ему, что не
имеют претензии. Он немедленно воротился и доложил майору.
- А, не имеют! - проговорил он двумя тонами ниже, видимо обрадованный.
- Все равно, всех сюда!
Мы вышли. Я чувствовал, что как-то совестно нам выходить. Да и все
шли, точно понурив голову.
- А, Прокофьев! Елкин тоже, это ты, Алмазов... Становитесь,
становитесь сюда, в кучку, - говорил нам майор каким-то уторопленным, но
мягким голосом, ласково на нас поглядывая. - М-цкий, ты тоже здесь... вот и
переписать. Дятлов! Сейчас же переписать всех довольных особо и всех
недовольных особо, всех до единого, и бумагу ко мне. Я всех вас
представлю... под суд! Я вас, мошенники!
Бумага подействовала.
- Мы довольны! - угрюмо крикнул вдруг один голос из толпы недовольных,
но как-то не очень решительно.
- А, довольны! Кто доволен? Кто доволен, тот выходи.
- Довольны, довольны! - прибавилось несколько голосов.
- Довольны! значит, вас смущали? значит, были зачинщики, бунтовщики?
Тем хуже для них!..
- Господи, что ж это такое! - раздался чей-то голос в толпе.
- Кто, кто это крикнул, кто? - заревел майор, бросаясь в ту сторону,
откуда послышался голос. - Это ты, Расторгуев, ты крикнул? В кордегардию!
Расторгуев, одутловатый и высокий молодой парень, вышел и медленно
отправился в кордегардию. Крикнул вовсе не он, но так как на него указали,
то он и не противоречил.
- С жиру беситесь! - завопил ему вслед майор. - Ишь, толстая рожа, в
три дня не...! Вот я вас всех разыщу! Выходи