андровна. - И вы могли, князь, вы могли губить себя, удаляясь
от света? Я тысячу раз буду это говорить! Я вне себя, когда вспомню об
этой адской...
- Что же мне де-лать, я так бо-ялся! - бормотал князь, хныча и рас-
чувствовавшись. - Они меня в су-мас-шед-ший дом посадить хо-те-ли... Я и
испугался.
- В сумасшедший дом! О изверги! о бесчеловечные люди! О низкое ко-
варство! Князь, я это слышала! Но это сумасшествие со стороны этих лю-
дей. Но за что же, за что?!
- А я и сам не знаю за что! - отвечал старичок, от слабости садясь на
кресло. - Я, знаете, на ба-ле был и какой-то анекдот рас-сказал; а им не
понра-ви-лось. Ну и вышла история!
- Неужели только за это, князь?
- Нет. Я еще по-том в карты иг-рал с князем Петром Демен-тьи-чем и
без шести ос-тал-ся. У меня было два ко-ро-ля и три дамы... или, лучше
сказать, три дамы и два ко-ро-ля... Нет! один ко-ро-ль! а потом уж были
и да-мы...
- И за это? за это! о адское бесчеловечие! вы плачете, князь! Но те-
перь этого не будет! Теперь я буду подле вас, мой князь; я не расстанусь
с Зиной, и посмотрим, как они осмелятся сказать слово!.. И даже, знаете,
князь, ваш брак поразит их. Он пристыдит их! Они увидят, что вы еще спо-
собны... то есть они поймут, что не вышла бы за сумасшедшего такая кра-
савица! Теперь вы гордо можете поднять голову. Вы будете смотреть им
прямо в лицо...
- Ну да, я буду смотреть им пря-мо в ли-цо, - пробормотал князь, зак-
рывая глаза.
"Однако он совсем раскис, - подумала Марья Александровна. - Только
слова терять!"
- Князь, вы встревожены, я вижу это; вам непременно надо успокоиться,
отдохнуть от этого волнения, - сказала она, матерински нагибаясь к нему.
- Ну да, я бы хотел немно-го по-ле-жать, - сказал он.
- Да, да! Успокойтесь, князь! Эти волнения... Постойте, я сама прово-
жу вас... Я уложу вас сама, если надо. Что вы так смотрите на этот порт-
рет, князь? Это портрет моей матери - этого ангела, а не женщины! О, за-
чем ее нет теперь между нами! Это была праведница! князь, праведница! -
иначе я не называю ее!
- Пра-вед-ни-ца? c'est joli... У меня тоже была мать... princesse...
и - вообразите - нео-бык-новенн-но полная была жен-щина... Впрочем, я не
то хотел ска-зать... Я не-мно-го ослаб. Adieu, ma charmante enfant!.. Я
с нас-лажде-нием... я сегодня... завтра... Ну, да все рав-но! au revoir,
au revoir! - тут он хотел сделать ручкой, но поскользнулся и чуть не
упал на пороге.
- Осторожнее, князь! Обопритесь на мою руку, - кричала Марья Алек-
сандровна.
- Charmant! charmant! - бормотал он, уходя. - Я теперь только
на-чи-наю жить...
Зина осталась одна. Невыразимая тягость давила ее душу. Она чувство-
вала отвращение до тошноты. Она готова была презирать себя. Щеки ее го-
рели. С сжатыми руками, стиснув зубы, опустив голову, стояла она, не
двигаясь с места. Слезы стыда покатились из глаз ее... В эту минуту от-
ворилась дверь, и Мозгляков вбежал в комнату.
Глава IX
Он слышал все, все!
Он действительно не вошел, а вбежал, бледный от волнения и от ярости.
Зина смотрела на него с изумлением.
- Так-то вы! - вскричал он задыхаясь. - Наконец-то я узнал, кто вы
такая!
- Кто я такая! - повторила Зина, смотря на него как на сумасшедшего,
и вдруг глаза ее заблистали гневом.
- Как смели вы так говорить со мной! - вскричала она, подступая к не-
му.
от света? Я тысячу раз буду это говорить! Я вне себя, когда вспомню об
этой адской...
- Что же мне де-лать, я так бо-ялся! - бормотал князь, хныча и рас-
чувствовавшись. - Они меня в су-мас-шед-ший дом посадить хо-те-ли... Я и
испугался.
- В сумасшедший дом! О изверги! о бесчеловечные люди! О низкое ко-
варство! Князь, я это слышала! Но это сумасшествие со стороны этих лю-
дей. Но за что же, за что?!
- А я и сам не знаю за что! - отвечал старичок, от слабости садясь на
кресло. - Я, знаете, на ба-ле был и какой-то анекдот рас-сказал; а им не
понра-ви-лось. Ну и вышла история!
- Неужели только за это, князь?
- Нет. Я еще по-том в карты иг-рал с князем Петром Демен-тьи-чем и
без шести ос-тал-ся. У меня было два ко-ро-ля и три дамы... или, лучше
сказать, три дамы и два ко-ро-ля... Нет! один ко-ро-ль! а потом уж были
и да-мы...
- И за это? за это! о адское бесчеловечие! вы плачете, князь! Но те-
перь этого не будет! Теперь я буду подле вас, мой князь; я не расстанусь
с Зиной, и посмотрим, как они осмелятся сказать слово!.. И даже, знаете,
князь, ваш брак поразит их. Он пристыдит их! Они увидят, что вы еще спо-
собны... то есть они поймут, что не вышла бы за сумасшедшего такая кра-
савица! Теперь вы гордо можете поднять голову. Вы будете смотреть им
прямо в лицо...
- Ну да, я буду смотреть им пря-мо в ли-цо, - пробормотал князь, зак-
рывая глаза.
"Однако он совсем раскис, - подумала Марья Александровна. - Только
слова терять!"
- Князь, вы встревожены, я вижу это; вам непременно надо успокоиться,
отдохнуть от этого волнения, - сказала она, матерински нагибаясь к нему.
- Ну да, я бы хотел немно-го по-ле-жать, - сказал он.
- Да, да! Успокойтесь, князь! Эти волнения... Постойте, я сама прово-
жу вас... Я уложу вас сама, если надо. Что вы так смотрите на этот порт-
рет, князь? Это портрет моей матери - этого ангела, а не женщины! О, за-
чем ее нет теперь между нами! Это была праведница! князь, праведница! -
иначе я не называю ее!
- Пра-вед-ни-ца? c'est joli... У меня тоже была мать... princesse...
и - вообразите - нео-бык-новенн-но полная была жен-щина... Впрочем, я не
то хотел ска-зать... Я не-мно-го ослаб. Adieu, ma charmante enfant!.. Я
с нас-лажде-нием... я сегодня... завтра... Ну, да все рав-но! au revoir,
au revoir! - тут он хотел сделать ручкой, но поскользнулся и чуть не
упал на пороге.
- Осторожнее, князь! Обопритесь на мою руку, - кричала Марья Алек-
сандровна.
- Charmant! charmant! - бормотал он, уходя. - Я теперь только
на-чи-наю жить...
Зина осталась одна. Невыразимая тягость давила ее душу. Она чувство-
вала отвращение до тошноты. Она готова была презирать себя. Щеки ее го-
рели. С сжатыми руками, стиснув зубы, опустив голову, стояла она, не
двигаясь с места. Слезы стыда покатились из глаз ее... В эту минуту от-
ворилась дверь, и Мозгляков вбежал в комнату.
Глава IX
Он слышал все, все!
Он действительно не вошел, а вбежал, бледный от волнения и от ярости.
Зина смотрела на него с изумлением.
- Так-то вы! - вскричал он задыхаясь. - Наконец-то я узнал, кто вы
такая!
- Кто я такая! - повторила Зина, смотря на него как на сумасшедшего,
и вдруг глаза ее заблистали гневом.
- Как смели вы так говорить со мной! - вскричала она, подступая к не-
му.