арем быть,
Крестьян Иванович, уже важное дело...
- Как? в каком смысле вы хотите сказать?
- В весьма обыкновенном смысле, Крестьян Иванович. Я хочу сказать, что
нынче так свет пошел...
- Гм...
- И что всякий мальчишка, не только аптекарский, перед порядочным
человеком нос задирает теперь.
- Гм... Как же вы это понимаете?
- Я говорю, Крестьян Иванович, про известного человека... про общего
нам знакомого, Крестьян Иванович, например, хоть про Владимира
Семеновича...
- А!
- Да, Крестьян Иванович; и я знаю некоторых людей, Крестьян Иванович,
которые не слишком-то держатся общего мнения, чтоб иногда правду сказать.
- А!.. Как же это?
- Да уж так-с; это, впрочем, постороннее дело; умеют этак иногда
поднести коку с соком.
- Что? что поднести?
- Коку с соком, Крестьян Иванович; это пословица русская. Умеют иногда
кстати поздравить кого-нибудь, например, есть такие люди, Крестьян
Иванович.
- Поздравить?
- Да-с, поздравить, Крестьян Иванович, как сделал на днях один из моих
коротких знакомых...
- Один из ваших коротких знакомых... а! как же это? - сказал Крестьян
Иванович, внимательно взглянув на господина Голядкина.
- Да-с, один из моих близких знакомых поздравил с чином, с получением
асессорского чина, другого весьма близкого тоже знакомого, и вдобавок
приятеля, как говорится, сладчайшего друга. Этак к слову пришлось.
"Чувствительно, дескать, говорят, рад случаю принести вам, Владимир
Семенович, мое поздравление, искреннее мое поздравление в получении чина. И
тем более рад, что нынче, как всему свету известно, вывелись бабушки,
которые ворожат". - Тут господин Голядкин плутовски кивнул головой и,
прищурясь, посмотрел на Крестьяна Ивановича...
- Гм... Так это сказал...
- Сказал, Крестьян Иванович, сказал, да тут же и взглянул на Андрея
Филипповича, на дядю-то нашего не'щечка, Владимира Семеновича. Да что мне,
Крестьян Иванович, что он асессором сделан? Мне-то что тут? Да жениться
хочет, когда еще молоко, с позволения сказать, на губах не обсохло.
Так-таки и сказал. Дескать, говорю, Владимир Семенович! Я теперь все
сказал; позвольте же мне удалиться.
- Гм...
- Да, Крестьян Иванович, позвольте же мне теперь, говорю, удалиться.
Да тут, чтоб уж разом двух воробьев одним камнем убить, - как срезал
молодца-то на бабушках, - и обращаюсь к Кларе Олсуфьевне (дело-то было
третьего дня у Олсуфья Ивановича), - а она только что романс пропела
чувствительный, - говорю, дескать, "чувствительно пропеть вы романс
изволили, да только слушают-то вас не от чистого сердца". И намекаю тем
ясно, понимаете, Крестьян Иванович, намекаю тем ясно, что ищут-то теперь не
в ней, а подальше...
- А! ну что же он?
- Лимон съел, Крестьян Иванович, как по пословице говорится.
- Гм...
- Да-с, Крестьян Иванович. Тоже и старику самому говорю, - дескать,
Олсуфий Иванович, говорю, я знаю, чем обязан я вам, ценю вполне благодеяния
ваши, которыми почти с детских лет моих вы осыпали меня. Но откройте глаза,
Олсуфий Иванович, говорю. Посмотрите. Я сам дело начистоту и открыто веду,
Олсуфий Иванович.
- А, вот как!
- Да, Крестьян Иванович. Оно вот как...
- Что ж он?
- Да что он, Крестьян Иванович! мямлит; и того и сего, и я тебя знаю,
и что его превосходительство благодетельный человек - и пошел, и
размазался... Да ведь что ж? от старости, как говорится, покачнулся
порядком.
- А! так
Крестьян Иванович, уже важное дело...
- Как? в каком смысле вы хотите сказать?
- В весьма обыкновенном смысле, Крестьян Иванович. Я хочу сказать, что
нынче так свет пошел...
- Гм...
- И что всякий мальчишка, не только аптекарский, перед порядочным
человеком нос задирает теперь.
- Гм... Как же вы это понимаете?
- Я говорю, Крестьян Иванович, про известного человека... про общего
нам знакомого, Крестьян Иванович, например, хоть про Владимира
Семеновича...
- А!
- Да, Крестьян Иванович; и я знаю некоторых людей, Крестьян Иванович,
которые не слишком-то держатся общего мнения, чтоб иногда правду сказать.
- А!.. Как же это?
- Да уж так-с; это, впрочем, постороннее дело; умеют этак иногда
поднести коку с соком.
- Что? что поднести?
- Коку с соком, Крестьян Иванович; это пословица русская. Умеют иногда
кстати поздравить кого-нибудь, например, есть такие люди, Крестьян
Иванович.
- Поздравить?
- Да-с, поздравить, Крестьян Иванович, как сделал на днях один из моих
коротких знакомых...
- Один из ваших коротких знакомых... а! как же это? - сказал Крестьян
Иванович, внимательно взглянув на господина Голядкина.
- Да-с, один из моих близких знакомых поздравил с чином, с получением
асессорского чина, другого весьма близкого тоже знакомого, и вдобавок
приятеля, как говорится, сладчайшего друга. Этак к слову пришлось.
"Чувствительно, дескать, говорят, рад случаю принести вам, Владимир
Семенович, мое поздравление, искреннее мое поздравление в получении чина. И
тем более рад, что нынче, как всему свету известно, вывелись бабушки,
которые ворожат". - Тут господин Голядкин плутовски кивнул головой и,
прищурясь, посмотрел на Крестьяна Ивановича...
- Гм... Так это сказал...
- Сказал, Крестьян Иванович, сказал, да тут же и взглянул на Андрея
Филипповича, на дядю-то нашего не'щечка, Владимира Семеновича. Да что мне,
Крестьян Иванович, что он асессором сделан? Мне-то что тут? Да жениться
хочет, когда еще молоко, с позволения сказать, на губах не обсохло.
Так-таки и сказал. Дескать, говорю, Владимир Семенович! Я теперь все
сказал; позвольте же мне удалиться.
- Гм...
- Да, Крестьян Иванович, позвольте же мне теперь, говорю, удалиться.
Да тут, чтоб уж разом двух воробьев одним камнем убить, - как срезал
молодца-то на бабушках, - и обращаюсь к Кларе Олсуфьевне (дело-то было
третьего дня у Олсуфья Ивановича), - а она только что романс пропела
чувствительный, - говорю, дескать, "чувствительно пропеть вы романс
изволили, да только слушают-то вас не от чистого сердца". И намекаю тем
ясно, понимаете, Крестьян Иванович, намекаю тем ясно, что ищут-то теперь не
в ней, а подальше...
- А! ну что же он?
- Лимон съел, Крестьян Иванович, как по пословице говорится.
- Гм...
- Да-с, Крестьян Иванович. Тоже и старику самому говорю, - дескать,
Олсуфий Иванович, говорю, я знаю, чем обязан я вам, ценю вполне благодеяния
ваши, которыми почти с детских лет моих вы осыпали меня. Но откройте глаза,
Олсуфий Иванович, говорю. Посмотрите. Я сам дело начистоту и открыто веду,
Олсуфий Иванович.
- А, вот как!
- Да, Крестьян Иванович. Оно вот как...
- Что ж он?
- Да что он, Крестьян Иванович! мямлит; и того и сего, и я тебя знаю,
и что его превосходительство благодетельный человек - и пошел, и
размазался... Да ведь что ж? от старости, как говорится, покачнулся
порядком.
- А! так