, карету, просторнее и на известное время. А ты, мой
друг, не думай чего-нибудь...
- А далеко уезжать хотите-с?
- Не знаю, мой друг, этого тоже не знаю. Перину тоже, я думаю, туда же
положить нужно будет. Как ты сам думаешь, друг мой? я на тебя полагаюсь,
мой милый...
- Нешто сейчас изволите уезжать-с?
- Да, мой друг, да! Обстоятельство вышло такое... вот оно как, милый
мой, вот оно как...
- Известно, сударь; вот у нас в полку с поручиком то же самое было-с;
там у помещика-с... увезли-с...
- Увез?.. Как! милый мой, ты...
- Да-с, увезли-с и в другой усадьбе венчались. Все было заранее
готово-с. Погоня была-с; князь тут только-с вступились, покойник-с, - ну, и
уладили дело-с...
- Венчались, да... ты как же, мой милый? ты-то каким же образом, милый
мой, знаешь?
- Да уж известно-с, что-с! Слухом земля, сударь, полнится. Знаем,
сударь, мы все-с... конечно, с кем же греха не бывало. Только я вам скажу
теперь, сударь, позвольте мне попросту, сударь, по-холопски сказать; уж
коль теперь на то пошло, так уж я вам скажу, сударь: есть у вас враг, -
суперника вы, сударь, имеете, сильный суперник, вот-с...
- Знаю, мой друг, знаю; сам ты, милый мой, знаешь... Ну, так вот я на
тебя полагаюсь. Как же нам теперь делать, мой друг? как ты мне посоветуешь?
- А вот, сударь, если вы так теперь, таким, примерно сказать, манером
пошли, сударь, так вот вам понадобится там что покупать-с, - ну, там
простыни, подушки, перину-другую-с, двуспальную-с, одеяло хорошее-с, - так
вот здесь у соседки-с, внизу-с: мещанка, сударь, она; лисий салоп есть
хороший; так можно его посмотреть и купить, можно сейчас сходить
посмотреть-с. Оно же вам надобно, сударь, теперь-с; хороший салоп-с,
атласом крытый-с, на лисьем меху-с...
- Ну, хорошо, мой друг, хорошо; я согласен, мой друг, я на тебя
полагаюсь, вполне полагаюсь; пожалуй, хоть и салоп, милый мой... Только
поскорей, поскорей! ради бога, поскорей! Я и салоп куплю, только,
пожалуйста, поскорей! Скоро восемь часов, скорей, ради бога, мой друг!
поторопись поскорее, мой друг!..
Петрушка бросил недовязанный узел белья, подушек, одеяла, простынь и
всякого дрязгу, что стал было вместе сбирать и увязывать, и стремглав
бросился вон из комнаты. Господин Голядкин между тем схватился еще раз за
письмо - но читать его не мог. Схватив в обе руки свою победную голову, он
в изумлении прислонился к стене. Думать ни о чем он не мог, делать
что-нибудь тоже не мог; он и сам не знал, что с ним делается. Наконец,
видя, что время проходит, а ни Петрушки, ни салопа еще не являлось,
господин Голядкин решился пойти сам. Растворив двери в сени, он услышал
внизу шум, говор, спор и толки... Несколько соседок болтали, кричали,
судили, рядили о чем-то, - уж это господин Голядкин знал, о чем именно.
Слышался голос Петрушки; потом послышались чьи-то шаги. "Боже ты мой! Они
сюда весь свет созовут!" - простонал господин Голядкин, ломая руки в
отчаянии и бросаясь назад в свою комнату. Прибежав в свою комнату, он упал,
почти не помня себя, на диван, лицом в подушку. С минутку полежав таким
образом, он вскочил и, не дожидаясь Петрушки, надел свои калоши, шляпу,
шинель, захватил свой бумажник и побежал стремглав с лестницы. "Ничего не
нужно, ничего, милый мой! я сам, я все сам. Тебя покамест не нужно, а между
тем дело, может быть, и уладится к лучшему", - пробормотал господин
Голядкин Петрушке, встретив его на лестнице; потом выбежал на двор и вон
друг, не думай чего-нибудь...
- А далеко уезжать хотите-с?
- Не знаю, мой друг, этого тоже не знаю. Перину тоже, я думаю, туда же
положить нужно будет. Как ты сам думаешь, друг мой? я на тебя полагаюсь,
мой милый...
- Нешто сейчас изволите уезжать-с?
- Да, мой друг, да! Обстоятельство вышло такое... вот оно как, милый
мой, вот оно как...
- Известно, сударь; вот у нас в полку с поручиком то же самое было-с;
там у помещика-с... увезли-с...
- Увез?.. Как! милый мой, ты...
- Да-с, увезли-с и в другой усадьбе венчались. Все было заранее
готово-с. Погоня была-с; князь тут только-с вступились, покойник-с, - ну, и
уладили дело-с...
- Венчались, да... ты как же, мой милый? ты-то каким же образом, милый
мой, знаешь?
- Да уж известно-с, что-с! Слухом земля, сударь, полнится. Знаем,
сударь, мы все-с... конечно, с кем же греха не бывало. Только я вам скажу
теперь, сударь, позвольте мне попросту, сударь, по-холопски сказать; уж
коль теперь на то пошло, так уж я вам скажу, сударь: есть у вас враг, -
суперника вы, сударь, имеете, сильный суперник, вот-с...
- Знаю, мой друг, знаю; сам ты, милый мой, знаешь... Ну, так вот я на
тебя полагаюсь. Как же нам теперь делать, мой друг? как ты мне посоветуешь?
- А вот, сударь, если вы так теперь, таким, примерно сказать, манером
пошли, сударь, так вот вам понадобится там что покупать-с, - ну, там
простыни, подушки, перину-другую-с, двуспальную-с, одеяло хорошее-с, - так
вот здесь у соседки-с, внизу-с: мещанка, сударь, она; лисий салоп есть
хороший; так можно его посмотреть и купить, можно сейчас сходить
посмотреть-с. Оно же вам надобно, сударь, теперь-с; хороший салоп-с,
атласом крытый-с, на лисьем меху-с...
- Ну, хорошо, мой друг, хорошо; я согласен, мой друг, я на тебя
полагаюсь, вполне полагаюсь; пожалуй, хоть и салоп, милый мой... Только
поскорей, поскорей! ради бога, поскорей! Я и салоп куплю, только,
пожалуйста, поскорей! Скоро восемь часов, скорей, ради бога, мой друг!
поторопись поскорее, мой друг!..
Петрушка бросил недовязанный узел белья, подушек, одеяла, простынь и
всякого дрязгу, что стал было вместе сбирать и увязывать, и стремглав
бросился вон из комнаты. Господин Голядкин между тем схватился еще раз за
письмо - но читать его не мог. Схватив в обе руки свою победную голову, он
в изумлении прислонился к стене. Думать ни о чем он не мог, делать
что-нибудь тоже не мог; он и сам не знал, что с ним делается. Наконец,
видя, что время проходит, а ни Петрушки, ни салопа еще не являлось,
господин Голядкин решился пойти сам. Растворив двери в сени, он услышал
внизу шум, говор, спор и толки... Несколько соседок болтали, кричали,
судили, рядили о чем-то, - уж это господин Голядкин знал, о чем именно.
Слышался голос Петрушки; потом послышались чьи-то шаги. "Боже ты мой! Они
сюда весь свет созовут!" - простонал господин Голядкин, ломая руки в
отчаянии и бросаясь назад в свою комнату. Прибежав в свою комнату, он упал,
почти не помня себя, на диван, лицом в подушку. С минутку полежав таким
образом, он вскочил и, не дожидаясь Петрушки, надел свои калоши, шляпу,
шинель, захватил свой бумажник и побежал стремглав с лестницы. "Ничего не
нужно, ничего, милый мой! я сам, я все сам. Тебя покамест не нужно, а между
тем дело, может быть, и уладится к лучшему", - пробормотал господин
Голядкин Петрушке, встретив его на лестнице; потом выбежал на двор и вон