огнул и
покраснел: как-то нечаянно опустил он глаза в землю и увидел, что был в
таком неприличном костюме, в котором и у себя дома ему быть нельзя, не
только в общественном месте. Сапоги, панталоны и весь левый бок его были
совершенно в грязи, штрипка на правой ноге оторвана, а фрак даже разорван
во многих местах. В неистощимой тоске своей подошел наш герой к столу, за
которым читал, и увидел, что к нему подходит трактирный служитель с
каким-то странным и дерзко-настоятельным выражением в лице. Потерявшись и
опав совершенно, герой наш начал рассматривать стол, за которым стоял
теперь. На столе стояли неубранные тарелки после чьего-то обеда, лежала
замаранная салфетка и валялись только что бывшие в употреблении нож, вилка
и ложка. "Кто ж это обедал? - подумал герой наш. - Неужели я? А все может
быть! Пообедал, да так и не заметил себе; как же мне быть?" Подняв глаза,
господин Голядкин увидел опять подле себя полового, который собирался ему
что-то сказать.
- Сколько с меня, братец? - спросил наш герой трепещущим голосом.
Громкий смех раздался кругом господина Голядкина; сам половой
усмехнулся. Господин Голядкин понял, что и на этом срезался и сделал
какую-то страшную глупость. Поняв все это, он до того сконфузился, что
принужден был полезть в карман за платком своим, вероятно чтобы что-нибудь
сделать и так не стоять; но, к неописанному своему и всех окружавших его
изумлению, вынул вместо платка склянку с каким-то лекарством, дня четыре
тому назад прописанным Крестьяном Ивановичем. "Медикаменты в той же
аптеке", - пронеслось в голове господина Голядкина... Вдруг он вздрогнул и
чуть не вскрикнул от ужаса. Новый свет проливался... Темная,
красновато-отвратительная жидкость зловещим отсветом блеснула в глаза
господину Голядкину... Пузырек выпал у него из рук и тут же разбился. Герой
наш вскрикнул и отскочил шага на два назад от пролившейся жидкости... он
дрожал всеми членами, и пот пробивался у него на висках и на лбу. "Стало
быть жизнь в опасности!" Между тем в комнате произошло движение, смятение;
все окружали господина Голядкина, все говорили господину Голядкину,
некоторые даже хватали господина Голядкина. Но герой наш был нем и
недвижим, не видя ничего, не слыша ничего, не чувствуя ничего... Наконец,
как будто с места сорвавшись, бросился он вон из трактира, растолкал всех и
каждого из стремившихся удержать его, почти без чувств упал на первые
попавшиеся ему извозчичьи дрожки и полетел на квартиру.
В сенях квартиры своей встретил он Михеева, сторожа департаментского,
с казенным пакетом в руках. "Знаю, друг мой, все знаю, - отвечал слабым,
тоскливым голосом изнуренный герой наш, - это официальное..." В пакете
действительно было предписание господину Голядкину, за подписью Андрея
Филипповича, сдать находившиеся у него на руках дела Ивану Семеновичу. Взяв
пакет и дав сторожу гривенник, господин Голядкин пришел в квартиру свою и
увидел, что Петрушка готовит и собирает в одну кучу весь свой дрязг и хлам,
все свои вещи, очевидно намереваясь оставить господина Голядкина и
переехать от него к переманившей его Каролине Ивановне, чтоб заменить ей
Евстафия.
ГЛАВА XII
Петрушка вошел, покачиваясь, держась как-то странно-небрежно и с
какой-то холопски-торжественной миной в лице. Видно было, что он что-то
задумал, чувствовал себя вполне в своем праве и смотрел совершенно
посторонним человеком, то есть чьим-то другим служителем, но только никак
не
покраснел: как-то нечаянно опустил он глаза в землю и увидел, что был в
таком неприличном костюме, в котором и у себя дома ему быть нельзя, не
только в общественном месте. Сапоги, панталоны и весь левый бок его были
совершенно в грязи, штрипка на правой ноге оторвана, а фрак даже разорван
во многих местах. В неистощимой тоске своей подошел наш герой к столу, за
которым читал, и увидел, что к нему подходит трактирный служитель с
каким-то странным и дерзко-настоятельным выражением в лице. Потерявшись и
опав совершенно, герой наш начал рассматривать стол, за которым стоял
теперь. На столе стояли неубранные тарелки после чьего-то обеда, лежала
замаранная салфетка и валялись только что бывшие в употреблении нож, вилка
и ложка. "Кто ж это обедал? - подумал герой наш. - Неужели я? А все может
быть! Пообедал, да так и не заметил себе; как же мне быть?" Подняв глаза,
господин Голядкин увидел опять подле себя полового, который собирался ему
что-то сказать.
- Сколько с меня, братец? - спросил наш герой трепещущим голосом.
Громкий смех раздался кругом господина Голядкина; сам половой
усмехнулся. Господин Голядкин понял, что и на этом срезался и сделал
какую-то страшную глупость. Поняв все это, он до того сконфузился, что
принужден был полезть в карман за платком своим, вероятно чтобы что-нибудь
сделать и так не стоять; но, к неописанному своему и всех окружавших его
изумлению, вынул вместо платка склянку с каким-то лекарством, дня четыре
тому назад прописанным Крестьяном Ивановичем. "Медикаменты в той же
аптеке", - пронеслось в голове господина Голядкина... Вдруг он вздрогнул и
чуть не вскрикнул от ужаса. Новый свет проливался... Темная,
красновато-отвратительная жидкость зловещим отсветом блеснула в глаза
господину Голядкину... Пузырек выпал у него из рук и тут же разбился. Герой
наш вскрикнул и отскочил шага на два назад от пролившейся жидкости... он
дрожал всеми членами, и пот пробивался у него на висках и на лбу. "Стало
быть жизнь в опасности!" Между тем в комнате произошло движение, смятение;
все окружали господина Голядкина, все говорили господину Голядкину,
некоторые даже хватали господина Голядкина. Но герой наш был нем и
недвижим, не видя ничего, не слыша ничего, не чувствуя ничего... Наконец,
как будто с места сорвавшись, бросился он вон из трактира, растолкал всех и
каждого из стремившихся удержать его, почти без чувств упал на первые
попавшиеся ему извозчичьи дрожки и полетел на квартиру.
В сенях квартиры своей встретил он Михеева, сторожа департаментского,
с казенным пакетом в руках. "Знаю, друг мой, все знаю, - отвечал слабым,
тоскливым голосом изнуренный герой наш, - это официальное..." В пакете
действительно было предписание господину Голядкину, за подписью Андрея
Филипповича, сдать находившиеся у него на руках дела Ивану Семеновичу. Взяв
пакет и дав сторожу гривенник, господин Голядкин пришел в квартиру свою и
увидел, что Петрушка готовит и собирает в одну кучу весь свой дрязг и хлам,
все свои вещи, очевидно намереваясь оставить господина Голядкина и
переехать от него к переманившей его Каролине Ивановне, чтоб заменить ей
Евстафия.
ГЛАВА XII
Петрушка вошел, покачиваясь, держась как-то странно-небрежно и с
какой-то холопски-торжественной миной в лице. Видно было, что он что-то
задумал, чувствовал себя вполне в своем праве и смотрел совершенно
посторонним человеком, то есть чьим-то другим служителем, но только никак
не