прежним служителем господина Голядкина.
- Ну, вот видишь, мой милый, - начал, задыхаясь, герой наш, - который
теперь час, милый мой?
Петрушка молча отправился за перегородку, потом воротился и довольно
независимым тоном объявил, что уж скоро половина восьмого.
- Ну, хорошо, мой милый, хорошо. Ну, видишь, мой милый... позволь тебе
сказать, милый мой, что между нами, кажется, теперь кончено все.
Петрушка молчал.
- Ну, теперь, как уж все между нами кончилось, скажи ты мне теперь
откровенно, как другу скажи, где ты был, братец?
- Где был? Между добрых людей-с.
- Знаю, мой друг, знаю. Я тобою был постоянно доволен, мой милый, и
аттестат тебе дам... Ну, что же ты у них теперь?
- Что же, сударь! сами изволите знать-с. Известно-с, добрый человек
худому тебя не научит.
- Знаю, мой милый, знаю. Нынче добрые люди редки, мой друг; цени их,
мой друг. Ну, как же они?
- Известно-с, как-с... Только я у вас, сударь, больше служить теперь
не могу-с; сами изволите знать-с.
- Знаю, милый мой, знаю; твою ревность и усердие знаю; я видел все
это, друг мой, я замечал. Я, мой друг, тебя уважаю. Я доброго и честного
человека, будь он и лакей, уважаю.
- Что ж, известно-с! Наш брат, конечно, сами изволите знать-с, где
лучше. Уж так оно-с. Что мне! Известно, сударь, что уж без доброго человека
нельзя-с.
- Ну, хорошо, братец, хорошо; я это чувствую... Ну, вот твои деньги и
вот твой аттестат. Теперь поцелуемся, братец, простимся с тобою... Ну,
теперь, милый мой, я у тебя попрошу одной услуги, последней услуги, -
сказал господин Голядкин торжественным тоном. - Видишь ли, милый мой,
всякое бывает. Горе, друг мой, кроется и в позлащенных палатах, и от него
никуда не уйдешь. Ты знаешь, мой друг, я, кажется, с тобою всегда ласков
был...
Петрушка молчал.
- Я, кажется, с тобой всегда ласков был, милый мой... Ну, сколько у
нас теперь белья, милый мой?
- Да все налицо-с. Рубашек холстинковых шесть-с, карпеток три пары;
четыре манишки-с; фуфайка фланелевая; из нижнего платья две штуки-с. Сами
знаете, все-с. Я, сударь, вашего ничего-с... Я, сударь, барское добро
берегу-с. Я вами, сударь, того-с... известно-с... а греха какого за мной -
никогда, сударь; уж это сами знаете, сударь...
- Верю, друг мой, верю. Я не про то, мой друг, не про то; видишь ли,
вот что, мой друг...
- Известно, сударь-с; уж это мы знаем-с. Я вот когда еще у генерала
Столбнякова служил-с, так отпускали меня, уезжали сами в Саратов... вотчина
там у них...
- Нет, мой друг, не про то; я ничего... ты не думай чего, милый друг
мой...
- Известно-с. Что уж нашего брата-с, сами изволите знать-с, долго ли
поклепать человека-с. А мною были довольны везде-с. Были министры,
генералы, сенаторы, графы-с. Бывал у всех-с, у князя Свинчаткина-с, у
Переборкина полковника-с, у Недобарова генерала, тоже ходили-с, в вотчину
ездили к нашим-с. Известно-с...
- Да, мой друг, да; хорошо, мой друг, хорошо. Вот и я теперь, мой друг
уезжаю... Путь всякому разный лежит, милый мой, и неизвестно, на какую
дорогу каждый человек попасть может. Ну, мой друг, дай же ты мне одеться
теперь; да, ты вицмундир мой тоже положишь... брюки другие, простыни,
одеяла, подушки...
- В узел прикажете все завязать-с?
- Да, мой друг, да; пожалуй, и в узел... Кто знает, что может с нами
случиться. Ну, теперь, милый мой, сходишь и приищешь карету...
- Карету-с?..
- Да, мой друг
- Ну, вот видишь, мой милый, - начал, задыхаясь, герой наш, - который
теперь час, милый мой?
Петрушка молча отправился за перегородку, потом воротился и довольно
независимым тоном объявил, что уж скоро половина восьмого.
- Ну, хорошо, мой милый, хорошо. Ну, видишь, мой милый... позволь тебе
сказать, милый мой, что между нами, кажется, теперь кончено все.
Петрушка молчал.
- Ну, теперь, как уж все между нами кончилось, скажи ты мне теперь
откровенно, как другу скажи, где ты был, братец?
- Где был? Между добрых людей-с.
- Знаю, мой друг, знаю. Я тобою был постоянно доволен, мой милый, и
аттестат тебе дам... Ну, что же ты у них теперь?
- Что же, сударь! сами изволите знать-с. Известно-с, добрый человек
худому тебя не научит.
- Знаю, мой милый, знаю. Нынче добрые люди редки, мой друг; цени их,
мой друг. Ну, как же они?
- Известно-с, как-с... Только я у вас, сударь, больше служить теперь
не могу-с; сами изволите знать-с.
- Знаю, милый мой, знаю; твою ревность и усердие знаю; я видел все
это, друг мой, я замечал. Я, мой друг, тебя уважаю. Я доброго и честного
человека, будь он и лакей, уважаю.
- Что ж, известно-с! Наш брат, конечно, сами изволите знать-с, где
лучше. Уж так оно-с. Что мне! Известно, сударь, что уж без доброго человека
нельзя-с.
- Ну, хорошо, братец, хорошо; я это чувствую... Ну, вот твои деньги и
вот твой аттестат. Теперь поцелуемся, братец, простимся с тобою... Ну,
теперь, милый мой, я у тебя попрошу одной услуги, последней услуги, -
сказал господин Голядкин торжественным тоном. - Видишь ли, милый мой,
всякое бывает. Горе, друг мой, кроется и в позлащенных палатах, и от него
никуда не уйдешь. Ты знаешь, мой друг, я, кажется, с тобою всегда ласков
был...
Петрушка молчал.
- Я, кажется, с тобой всегда ласков был, милый мой... Ну, сколько у
нас теперь белья, милый мой?
- Да все налицо-с. Рубашек холстинковых шесть-с, карпеток три пары;
четыре манишки-с; фуфайка фланелевая; из нижнего платья две штуки-с. Сами
знаете, все-с. Я, сударь, вашего ничего-с... Я, сударь, барское добро
берегу-с. Я вами, сударь, того-с... известно-с... а греха какого за мной -
никогда, сударь; уж это сами знаете, сударь...
- Верю, друг мой, верю. Я не про то, мой друг, не про то; видишь ли,
вот что, мой друг...
- Известно, сударь-с; уж это мы знаем-с. Я вот когда еще у генерала
Столбнякова служил-с, так отпускали меня, уезжали сами в Саратов... вотчина
там у них...
- Нет, мой друг, не про то; я ничего... ты не думай чего, милый друг
мой...
- Известно-с. Что уж нашего брата-с, сами изволите знать-с, долго ли
поклепать человека-с. А мною были довольны везде-с. Были министры,
генералы, сенаторы, графы-с. Бывал у всех-с, у князя Свинчаткина-с, у
Переборкина полковника-с, у Недобарова генерала, тоже ходили-с, в вотчину
ездили к нашим-с. Известно-с...
- Да, мой друг, да; хорошо, мой друг, хорошо. Вот и я теперь, мой друг
уезжаю... Путь всякому разный лежит, милый мой, и неизвестно, на какую
дорогу каждый человек попасть может. Ну, мой друг, дай же ты мне одеться
теперь; да, ты вицмундир мой тоже положишь... брюки другие, простыни,
одеяла, подушки...
- В узел прикажете все завязать-с?
- Да, мой друг, да; пожалуй, и в узел... Кто знает, что может с нами
случиться. Ну, теперь, милый мой, сходишь и приищешь карету...
- Карету-с?..
- Да, мой друг