эту кофейную: тогда все само собой
объяснится, - вот как, Яков Петрович! Тогда непременно все само собой
объяснится...
- В кофейную? хорошо-с. Я не прочь, зайдем в кофейную, с одним только
условием, радость моя, с единым условием, - что там все само собой
объяснится. Дескать, так и так, душка, - проговорил господин
Голядкин-младший, слезая с дрожек и бесстыдно потрепав героя нашего по
плечу, - дружище ты этакой; для тебя, Яков Петрович, я готов переулочком
(как справедливо в о'но время вы, Яков Петрович, заметить изволили). Ведь
вот плут, право, что захочет, то и делает с человеком! - продолжал ложный
друг господина Голядкина, с легкой улыбочкой вертясь и увиваясь около него.
Отдаленная от больших улиц кофейная, куда вошли оба господина
Голядкина, была в эту минуту совершенно пуста. Довольно толстая немка
появилась у прилавка, едва только заслышался звон колокольчика. Господин
Голядкин и недостойный неприятель его прошли во вторую комнату, где
одутловатый и остриженный под гребенку мальчишка возился с вязанкою щепок
около печки, силясь возобновить в ней погасавший огонь. По требованию
господина Голядкина-младшего подан был шоколад.
- А пресдобная бабенка, - проговорил господин Голядкин-младший,
плутовски мигнув господину Голядкину-старшему.
Герой наш покраснел и смолчал.
- А, да, позабыл, извините. Знаю ваш вкус. Мы, сударь, лакомы до
тоненьких немочек; мы, дескать, душа ты правдивая, Яков Петрович, лакомы с
тобою до тоненьких, хотя, впрочем, и не лишенных еще приятности немочек;
квартиры у них нанимаем, их нравственность соблазняем, за бир-суп, да
мильх-суп наше сердце им посвящаем да разные подписки даем, - вот что мы
делаем, Фоблаз ты такой, предатель ты этакой!
Все это проговорил господин Голядкин-младший, делая, таким образом,
совершенно бесполезный, хотя, впрочем, и злодейски хитрый намек на
известную особу женского пола, увиваясь около господина Голядкина, улыбаясь
ему под видом любезности, ложно показывая, таким образом, радушие к нему и
радость при встрече с ним. Замечая же, что господин Голядкин-старший вовсе
не так глуп и вовсе не до того лишен образованности и манер хорошего тона,
чтоб сразу поверить ему, неблагородный человек решился переменить свою
тактику и повести дела на открытую ногу. Тут же, проговорив свою гнусность,
фальшивый господин Голядкин заключил тем, что с возмущающим душу
бесстыдством и фамильярностью потрепал солидного господина Голядкина по
плечу и, не удовольствовавшись этим, пустился заигрывать с ним совершенно
неприличным в обществе хорошего тона образом, именно вознамерился повторить
свою прежнюю гнусность, то есть, несмотря на сопротивление и легкие крики
возмущенного господина Голядкина-старшего, ущипнуть его за щеку. При виде
такого разврата герой наш вскипел и смолчал... до времени, впрочем.
- Это речь врагов моих, - ответил он наконец, благоразумно сдерживая
себя, трепещущим голосом. В то же самое время герой наш с беспокойством
оглянулся на дверь. Дело в том, что господин Голядкин-младший был,
по-видимому, в превосходном расположении духа и в готовности пуститься на
разные шуточки, непозволительные в общественном месте и, вообще говоря, не
допускаемые законами света, и преимущественно в обществе высокого тона.
- А, ну, в таком случае, как хотите, - серьезно возразил господин
Голядкин-младший на мысль господина Голядкина-старшего, поставив свою
опустелую чашку, выпитую им с неприличною жадностью, на стол. -
объяснится, - вот как, Яков Петрович! Тогда непременно все само собой
объяснится...
- В кофейную? хорошо-с. Я не прочь, зайдем в кофейную, с одним только
условием, радость моя, с единым условием, - что там все само собой
объяснится. Дескать, так и так, душка, - проговорил господин
Голядкин-младший, слезая с дрожек и бесстыдно потрепав героя нашего по
плечу, - дружище ты этакой; для тебя, Яков Петрович, я готов переулочком
(как справедливо в о'но время вы, Яков Петрович, заметить изволили). Ведь
вот плут, право, что захочет, то и делает с человеком! - продолжал ложный
друг господина Голядкина, с легкой улыбочкой вертясь и увиваясь около него.
Отдаленная от больших улиц кофейная, куда вошли оба господина
Голядкина, была в эту минуту совершенно пуста. Довольно толстая немка
появилась у прилавка, едва только заслышался звон колокольчика. Господин
Голядкин и недостойный неприятель его прошли во вторую комнату, где
одутловатый и остриженный под гребенку мальчишка возился с вязанкою щепок
около печки, силясь возобновить в ней погасавший огонь. По требованию
господина Голядкина-младшего подан был шоколад.
- А пресдобная бабенка, - проговорил господин Голядкин-младший,
плутовски мигнув господину Голядкину-старшему.
Герой наш покраснел и смолчал.
- А, да, позабыл, извините. Знаю ваш вкус. Мы, сударь, лакомы до
тоненьких немочек; мы, дескать, душа ты правдивая, Яков Петрович, лакомы с
тобою до тоненьких, хотя, впрочем, и не лишенных еще приятности немочек;
квартиры у них нанимаем, их нравственность соблазняем, за бир-суп, да
мильх-суп наше сердце им посвящаем да разные подписки даем, - вот что мы
делаем, Фоблаз ты такой, предатель ты этакой!
Все это проговорил господин Голядкин-младший, делая, таким образом,
совершенно бесполезный, хотя, впрочем, и злодейски хитрый намек на
известную особу женского пола, увиваясь около господина Голядкина, улыбаясь
ему под видом любезности, ложно показывая, таким образом, радушие к нему и
радость при встрече с ним. Замечая же, что господин Голядкин-старший вовсе
не так глуп и вовсе не до того лишен образованности и манер хорошего тона,
чтоб сразу поверить ему, неблагородный человек решился переменить свою
тактику и повести дела на открытую ногу. Тут же, проговорив свою гнусность,
фальшивый господин Голядкин заключил тем, что с возмущающим душу
бесстыдством и фамильярностью потрепал солидного господина Голядкина по
плечу и, не удовольствовавшись этим, пустился заигрывать с ним совершенно
неприличным в обществе хорошего тона образом, именно вознамерился повторить
свою прежнюю гнусность, то есть, несмотря на сопротивление и легкие крики
возмущенного господина Голядкина-старшего, ущипнуть его за щеку. При виде
такого разврата герой наш вскипел и смолчал... до времени, впрочем.
- Это речь врагов моих, - ответил он наконец, благоразумно сдерживая
себя, трепещущим голосом. В то же самое время герой наш с беспокойством
оглянулся на дверь. Дело в том, что господин Голядкин-младший был,
по-видимому, в превосходном расположении духа и в готовности пуститься на
разные шуточки, непозволительные в общественном месте и, вообще говоря, не
допускаемые законами света, и преимущественно в обществе высокого тона.
- А, ну, в таком случае, как хотите, - серьезно возразил господин
Голядкин-младший на мысль господина Голядкина-старшего, поставив свою
опустелую чашку, выпитую им с неприличною жадностью, на стол. -