гонравие довести человека! Я не буду описывать, как, наконец,
Антон Антонович Сеточкин, столоначальник одного департамента, сослуживец
Андрея Филипповича и некогда Олсуфия Ивановича, вместе с тем старинный друг
дома и крестный отец Клары Олсуфьевны, - старичок, как лунь седенький, в
свою очередь предлагая тост, пропел петухом и проговорил веселые вирши; как
он таким приличным забвением приличия, если можно так выразиться, рассмешил
до слез целое общество и как сама Клара Олсуфьевна за такую веселость и
любезность поцеловала его, по приказанию родителей. Скажу только, что,
наконец, гости, которые после такого обеда, естественно должны были
чувствовать себя друг другу родными и братьями, встали из-за стола; как
потом старички и люди солидные, после недолгого времени, употребленного на
дружеский разговор и даже на кое-какие, разумеется, весьма приличные и
любезные откровенности, чинно прошли в другую комнату и, не теряя золотого
времени, разделившись на партии, с чувством собственного достоинства сели
за столы, обтянутые зеленым сукном; как дамы, усевшись в гостиной, стали
вдруг все необыкновенно любезны и начали разговаривать о разных материях;
как, наконец, сам высокоуважаемый хозяин дома, лишившийся употребления ног
на службе верою и правдой и награжденный за это всем, чем выше упомянуто
было, стал расхаживать на костылях между гостями своими, поддерживаемый
Владимиром Семеновичем и Кларой Олсуфьевной, и как, вдруг сделавшись тоже
необыкновенно любезным, решился импровизировать маленький скромный бал,
несмотря на издержки; как для сей цели командирован был один расторопный
юноша (тот самый, который за обедом более похож был на статского советника,
чем на юношу) за музыкантами; как потом прибыли музыканты в числе целых
одиннадцати штук и как, наконец, ровно в половине девятого раздались
призывные звуки французской кадрили и прочих различных танцев... Нечего уже
и говорить, что перо мое слабо, вяло и тупо для приличного изображения
бала, импровизированного необыкновенною любезностью седовласого хозяина. Да
и как, спрошу я, как могу я, скромный повествователь весьма, впрочем,
любопытных в своем роде приключений господин Голядкина, - как могу я
изобразить эту необыкновенную и благопристойную смесь красоты, блеска,
приличия, веселости, любезной солидности и солидной любезности, резвости,
радости, все эти игры и смехи всех этих чиновных дам, более похожих на фей,
чем на дам, - говоря в выгодном для них отношении, - с их лилейно-розовыми
плечами и личиками, с их воздушными станами, с их резво-игривыми,
гомеопатическими, говоря высоким слогом, ножками? Как изображу я вам,
наконец, этих блестящих чиновных кавалеров, веселых и солидных, юношей и
степенных, радостных и прилично туманных, курящих в антрактах между танцами
в маленькой отдаленной зеленой комнате трубку и не курящих в антрактах
трубки, - кавалеров, имевших на себе, от первого до последнего, приличный
чин и фамилию, - кавалеров, глубоко проникнутых чувством изящного, чувством
собственного достоинства; кавалеров, говорящих большею частию на
французском языке с дамами, а если на русском, то выражениями самого
высокого тона, комплиментами и глубокими фразами, - кавалеров, разве только
в трубочной позволяющих себе некоторые любезные отступления от языка
высшего тона, некоторые фразы дружеской и любезной короткости, вроде таких,
например: "что, дескать, ты, такой-сякой, Петька, славно польку откалывал",
или: "что, дескать, ты, такой-сякой, Вася
Антон Антонович Сеточкин, столоначальник одного департамента, сослуживец
Андрея Филипповича и некогда Олсуфия Ивановича, вместе с тем старинный друг
дома и крестный отец Клары Олсуфьевны, - старичок, как лунь седенький, в
свою очередь предлагая тост, пропел петухом и проговорил веселые вирши; как
он таким приличным забвением приличия, если можно так выразиться, рассмешил
до слез целое общество и как сама Клара Олсуфьевна за такую веселость и
любезность поцеловала его, по приказанию родителей. Скажу только, что,
наконец, гости, которые после такого обеда, естественно должны были
чувствовать себя друг другу родными и братьями, встали из-за стола; как
потом старички и люди солидные, после недолгого времени, употребленного на
дружеский разговор и даже на кое-какие, разумеется, весьма приличные и
любезные откровенности, чинно прошли в другую комнату и, не теряя золотого
времени, разделившись на партии, с чувством собственного достоинства сели
за столы, обтянутые зеленым сукном; как дамы, усевшись в гостиной, стали
вдруг все необыкновенно любезны и начали разговаривать о разных материях;
как, наконец, сам высокоуважаемый хозяин дома, лишившийся употребления ног
на службе верою и правдой и награжденный за это всем, чем выше упомянуто
было, стал расхаживать на костылях между гостями своими, поддерживаемый
Владимиром Семеновичем и Кларой Олсуфьевной, и как, вдруг сделавшись тоже
необыкновенно любезным, решился импровизировать маленький скромный бал,
несмотря на издержки; как для сей цели командирован был один расторопный
юноша (тот самый, который за обедом более похож был на статского советника,
чем на юношу) за музыкантами; как потом прибыли музыканты в числе целых
одиннадцати штук и как, наконец, ровно в половине девятого раздались
призывные звуки французской кадрили и прочих различных танцев... Нечего уже
и говорить, что перо мое слабо, вяло и тупо для приличного изображения
бала, импровизированного необыкновенною любезностью седовласого хозяина. Да
и как, спрошу я, как могу я, скромный повествователь весьма, впрочем,
любопытных в своем роде приключений господин Голядкина, - как могу я
изобразить эту необыкновенную и благопристойную смесь красоты, блеска,
приличия, веселости, любезной солидности и солидной любезности, резвости,
радости, все эти игры и смехи всех этих чиновных дам, более похожих на фей,
чем на дам, - говоря в выгодном для них отношении, - с их лилейно-розовыми
плечами и личиками, с их воздушными станами, с их резво-игривыми,
гомеопатическими, говоря высоким слогом, ножками? Как изображу я вам,
наконец, этих блестящих чиновных кавалеров, веселых и солидных, юношей и
степенных, радостных и прилично туманных, курящих в антрактах между танцами
в маленькой отдаленной зеленой комнате трубку и не курящих в антрактах
трубки, - кавалеров, имевших на себе, от первого до последнего, приличный
чин и фамилию, - кавалеров, глубоко проникнутых чувством изящного, чувством
собственного достоинства; кавалеров, говорящих большею частию на
французском языке с дамами, а если на русском, то выражениями самого
высокого тона, комплиментами и глубокими фразами, - кавалеров, разве только
в трубочной позволяющих себе некоторые любезные отступления от языка
высшего тона, некоторые фразы дружеской и любезной короткости, вроде таких,
например: "что, дескать, ты, такой-сякой, Петька, славно польку откалывал",
или: "что, дескать, ты, такой-сякой, Вася