какой вы, не понимаете! Ну девицы и потом дивиться;
девицы похоже на дивиться, девицы, на которых нужно дивиться...
- А-а-а! - озадаченно протянул старик. - Гм! Ну, - он в другой раз
получше скажет! - и старик весело рассмеялся.
- Павел Павлович, нельзя же иметь все совершенства разом! - громко
поддразнила Марья Никитишна. - Ах, боже мой, он костью подавился! -
воскликнула она и вскочила со стула.
Поднялась даже суматоха, но Марье Никитишне только того и хотелось.
Павел Павлович только захлебнулся вином, за которое он схватился, чтобы
скрыть свой конфуз, но Марья Никитишна уверяла и клялась на все стороны,
что это "рыбья кость, что она сама видела и что от этого умирают".
- Постукать по затылку! - крикнул кто-то.
- В самом деле и самое лучшее! - громко одобрил Захлебинин, но уже
явились и охотницы: Марья Никитишна, рыженькая подружка (тоже приглашенная
к обеду) и, наконец, сама мать семейства, ужасно перепугавшаяся, - все
хотели стукать Павла Павловича по затылку. Выскочивший из-за стола Павел
Павлович отвертывался и целую минуту должен был уверять, что он только
поперхнулся вином и что кашель сейчас пройдет, - пока наконец-то
догадались, что все это - проказы Марьи Никитишны.
- Ну, однако, уж ты, забияка!.. - строго заметила m-me Захлебинина
Марье Никитишне, - но тотчас не выдержала и расхохоталась так, как с нею
редко случалось, что тоже произвело своего рода эффект. После обеда все
вышли на балкон пить кофе.
- И какие славные стоят дни! - благосклонно похвалил природу старик, с
удовольствием смотря в сад, - только бы вот дождя... Ну, а я пойду
отдохнуть. С богом, с богом, веселитесь! И ты веселись! - стукнул он,
выходя, по плечу Павла Павловича.
Когда все опять сошли в сад, Павел Павлович вдруг подбежал к
Вельчанинову и дернул его за рукав.
- На одну минутку-с, - прошептал он в нетерпении.
Они вышли в боковую, уединенную дорожку сада.
- Нет, уж здесь извините-с, нет, уж здесь я не дам-с... - яростно
захлебываясь, прошептал он, ухватив Вельчанинова за рукав.
- Что? Чего? - спрашивал Вельчанинов, сделав большие глаза. Павел
Павлович молча смотрел на него, шевелил губами и яростно улыбнулся.
- Куда же вы? Где же вы тут? Все уж готово! - послышались зовущие и
нетерпеливые голоса девиц. Вельчанинов пожал плечами и воротился к
обществу. Павел Павлович тоже бежал за ним.
- Бьюсь об заклад, что он у вас платка носового просил, - сказала
Марья Никитишна, - прошлый раз он тоже забыл.
- Вечно забудет! - подхватила средняя Захлебинина.
- Платок забыл! Павел Павлович платок забыл! Maman, Павел Павлович
опять платок носовой забыл, maman, у Павла Павловича опять насморк! -
раздавались голоса.
- Так чего же он не скажет! Какой вы, Павел Павлович, щепетильный! -
нараспев протянула m-me Захлебинина, - с насморком опасно шутить; я вам
сейчас пришлю платок. И с чего у него все насморк! - прибавила она уходя,
обрадовавшись случаю воротиться домой.
- У меня два платка-с и нет насморка-с! - прокричал ей вслед Павел
Павлович, но та, видно, не разобрала, и через минуту, когда Павел Павлович
трусил вслед за всеми и все поближе к Наде и Вельчанинову, запыхавшаяся
горничная догнала его и принесла-таки ему платок.
- Играть, играть, в пословицы играть! - кричали со всех сторон, точно
и бог знает чего ждали от "пословиц".
Выбрали место и уселись на скамейках; досталось отга
девицы похоже на дивиться, девицы, на которых нужно дивиться...
- А-а-а! - озадаченно протянул старик. - Гм! Ну, - он в другой раз
получше скажет! - и старик весело рассмеялся.
- Павел Павлович, нельзя же иметь все совершенства разом! - громко
поддразнила Марья Никитишна. - Ах, боже мой, он костью подавился! -
воскликнула она и вскочила со стула.
Поднялась даже суматоха, но Марье Никитишне только того и хотелось.
Павел Павлович только захлебнулся вином, за которое он схватился, чтобы
скрыть свой конфуз, но Марья Никитишна уверяла и клялась на все стороны,
что это "рыбья кость, что она сама видела и что от этого умирают".
- Постукать по затылку! - крикнул кто-то.
- В самом деле и самое лучшее! - громко одобрил Захлебинин, но уже
явились и охотницы: Марья Никитишна, рыженькая подружка (тоже приглашенная
к обеду) и, наконец, сама мать семейства, ужасно перепугавшаяся, - все
хотели стукать Павла Павловича по затылку. Выскочивший из-за стола Павел
Павлович отвертывался и целую минуту должен был уверять, что он только
поперхнулся вином и что кашель сейчас пройдет, - пока наконец-то
догадались, что все это - проказы Марьи Никитишны.
- Ну, однако, уж ты, забияка!.. - строго заметила m-me Захлебинина
Марье Никитишне, - но тотчас не выдержала и расхохоталась так, как с нею
редко случалось, что тоже произвело своего рода эффект. После обеда все
вышли на балкон пить кофе.
- И какие славные стоят дни! - благосклонно похвалил природу старик, с
удовольствием смотря в сад, - только бы вот дождя... Ну, а я пойду
отдохнуть. С богом, с богом, веселитесь! И ты веселись! - стукнул он,
выходя, по плечу Павла Павловича.
Когда все опять сошли в сад, Павел Павлович вдруг подбежал к
Вельчанинову и дернул его за рукав.
- На одну минутку-с, - прошептал он в нетерпении.
Они вышли в боковую, уединенную дорожку сада.
- Нет, уж здесь извините-с, нет, уж здесь я не дам-с... - яростно
захлебываясь, прошептал он, ухватив Вельчанинова за рукав.
- Что? Чего? - спрашивал Вельчанинов, сделав большие глаза. Павел
Павлович молча смотрел на него, шевелил губами и яростно улыбнулся.
- Куда же вы? Где же вы тут? Все уж готово! - послышались зовущие и
нетерпеливые голоса девиц. Вельчанинов пожал плечами и воротился к
обществу. Павел Павлович тоже бежал за ним.
- Бьюсь об заклад, что он у вас платка носового просил, - сказала
Марья Никитишна, - прошлый раз он тоже забыл.
- Вечно забудет! - подхватила средняя Захлебинина.
- Платок забыл! Павел Павлович платок забыл! Maman, Павел Павлович
опять платок носовой забыл, maman, у Павла Павловича опять насморк! -
раздавались голоса.
- Так чего же он не скажет! Какой вы, Павел Павлович, щепетильный! -
нараспев протянула m-me Захлебинина, - с насморком опасно шутить; я вам
сейчас пришлю платок. И с чего у него все насморк! - прибавила она уходя,
обрадовавшись случаю воротиться домой.
- У меня два платка-с и нет насморка-с! - прокричал ей вслед Павел
Павлович, но та, видно, не разобрала, и через минуту, когда Павел Павлович
трусил вслед за всеми и все поближе к Наде и Вельчанинову, запыхавшаяся
горничная догнала его и принесла-таки ему платок.
- Играть, играть, в пословицы играть! - кричали со всех сторон, точно
и бог знает чего ждали от "пословиц".
Выбрали место и уселись на скамейках; досталось отга