смеются, и боже мой! А чему-с: весь-то смех из того, что кошечка с комода
на постельку соскочила и клубочком свернулась... Так тут ведь свежим
яблочком пахнет-с! Аль снять уж креп?
- Как хотите.
- Сниму! - Он снял шляпу, сорвал креп и выбросил на дорогу.
Вельчанинов видел, что лицо его засияло самой ясной надеждой, когда он
надел опять шляпу на свою лысую голову.
"Да неужто он и в самом деле такой? - подумал он в настоящей уже
злобе, - неужто тут нет никакой штуки в том, что он меня пригласил? Неужто
и в самом деле на благородство мое рассчитывает? - продолжал он, почти
обидевшись последним предположением. - Что это, шут, дурак или "вечный
муж"? Да невозможно же, наконец!.."
XII
У ЗАХЛЕБИНИНЫХ
Захлебинины были действительно "очень порядочное семейство", как
выразился давеча Вельчанинов, а сам Захлебинин был весьма солидный чиновник
и на виду. Правда была и все то, что говорил Павел Павлович насчет их
доходов: "Живут, кажется, хорошо, а умри человек, и ничего не останется".
Старик Захлебинин прекрасно и дружески встретил Вельчанинова и из
прежнего "врага" совершенно обратился в приятеля.
- Поздравляю, так-то лучше, - заговорил он с первого слова, с приятным
и осанистым видом, - я сам на мировой настаивал, а Петр Карлович (адвокат
Вельчанинова) золотой на этот счет человек. Что ж? Тысяч шестьдесят
получите и без хлопот, без проволочек, без ссор! А на три года могло
затянуться дело!
Вельчанинов тотчас был представлен и m-me Захлебининой, весьма
расплывшейся пожилой даме, с простоватым и усталым лицом. Стали выплывать и
девицы, одна за другой или парами. Но что-то очень уж много явилось девиц;
мало-помалу собралось их до десяти или до двенадцати, - Вельчанинов и
сосчитать не мог; одни входили, другие выходили. Но в числе их было много
дачных соседок-подружек. Дача Захлебининых - большой деревянный дом, в
неизвестном, но причудливом вкусе, с разновременными пристройками -
пользовалась большим садом; но в этот сад выходили еще три или четыре
другие дачи с разных сторон, так что большой сад был общий, что,
естественно, и способствовало сближению девиц с дачными соседками.
Вельчанинов с первых же слов разговора заметил, что его уже здесь ожидали и
что приезд его в качестве Павла Павловичева друга, желающего познакомиться,
был чуть ли не торжественно возвещен. Зоркий и опытный в этих делах его
взгляд скоро отличил тут даже нечто особенное: по слишком любезному приему
родителей, по некоторому особенному виду девиц и их наряду (хотя, впрочем,
день был праздничный) у него замелькало подозрение, что Павел Павлович
схитрил и очень могло быть, что внушил здесь, не говоря, разумеется, прямых
слов, нечто вроде предположения об нем как о скучающем холостяке, "хорошего
общества", с состоянием и который, очень и очень может быть, наконец, вдруг
решится "положить предел" и устроиться, - "тем более что и наследство
получил". Кажется, старшая m-lle Захлебинина, Катерина Федосеевна, именно
та, которой было двадцать четыре года и о которой Павел Павлович выразился
как о прелестной особе, была несколько настроена на этот тон. Она особенно
выдавалась перед сестрами своим костюмом и какою-то оригинальною уборкою
своих пышных волос. Сестры же и все другие девицы глядели так, как будто и
им уже было твердо известно, что Вельчанинов знакомится "для Кати" и
приехал ее "посмотреть". Их взгляды и некото