иво опуская
глаза, и видите ли-с: не то что пьян, а уж несколько позже-с. Я это для
того объяснить желаю, что позже у меня хуже-с: хмелю уж немного, а
жестокость какая-то и безрассудство остаются, да и горе сильнее ощущаю. Для
горя-то, может, и пью-с. Тут-то я и накуролесить могу совсем даже глупо-с и
обидеть лезу. Должно быть, себя очень странно вам представил вчера?
- Вы разве не помните?
- Как не помнить, все помню-с...
- Видите, Павел Павлович, я совершенно так же подумал и объяснил себе,
- примирительно сказал Вельчанинов, - сверх того, я сам вчера был с вами
несколько раздражителен и... излишне нетерпелив, в чем сознаюсь охотно. Я
не совсем иногда хорошо себя чувствую, и нечаянный приход ваш ночью...
- Да, ночью, ночью! - закачал головой Павел Павлович, как бы удивляясь
и осуждая. - И как это меня натолкнуло! Ни за что бы я к вам не зашел, если
б вы только сами не отворили-с; от дверей бы ушел-с. Я к вам, Алексей
Иванович, с неделю тому назад заходил и вас не застал, но потом, может
быть, и никогда не зашел бы в другой раз-с. Все-таки и я немножко горд
тоже, Алексей Иванович, хоть и сознаю себя... в таком состоянии. Мы и на
улице встречались, да все думаю: а ну как не узнает, а ну как отвернется,
девять лет не шутка, - и не решался подойти. А вчера с Петербургской
стороны брел, да и час забыл-с. Все от этого (он указал на бутылку), да от
чувства-с. Глупо! очень-с! и будь человек не таков, как вы, - потому что
ведь пришли же вы ко мне даже после вчерашнего, вспомня старое, - так я бы
даже надежду потерял знакомство возобновить.
Вельчанинов слушал со вниманием. Человек этот говорил, кажется,
искренно и с некоторым даже достоинством; а между. тем он ничему не верил с
самой той минуты, как вошел к нему.
- Скажите, Павел Павлович, вы здесь, стало быть, не один? Чья это
девочка, которую я застал при вас давеча?
Павел Павлович даже удивился и поднял брови, но ясно и приятно
посмотрел на Вельчанинова.
- Как чья девочка? да ведь это Лиза! - проговорил он, приветливо
улыбаясь.
- Какая Лиза? - пробормотал Вельчанинов, и что-то вдруг как бы
дрогнуло в нем. Впечатление было слишком внезапное. Давеча, войдя и увидев
Лизу, он хоть и подивился, но не ощутил в себе решительно никакого
предчувствия, никакой особенной мысли.
- Да наша Лиза, дочь наша Лиза! - улыбался Павел Павлович.
- Как дочь? Да разве у вас с Натальей... с покойной Натальей
Васильевной были дети? - недоверчиво и робко спросил Вельчанинов каким-то
уж очень тихим голосом.
- Да как же-с? Ах, боже мой, да ведь и в самом деле от кого же вы
могли знать? Что ж это я! это уже после вас нам бог даровал!
Павел Павлович привскочил даже со стула от некоторого волнения,
впрочем тоже как бы приятного.
- Я ничего не слыхал, - сказал Вельчанинов и - побледнел.
- Действительно, действительно, от кого же вам было и узнать-с! -
повторил Павел Павлович расслабленно-умиленным голосом. - Мы ведь и надежду
с покойницей потеряли, сами ведь вы помните, и вдруг благословляет господь,
и что со мной тогда было, - это ему только одному известно! ровно, кажется,
через год после вас! или нет, не через год, далеко нет, постойте-с: вы ведь
от нас тогда, если не ошибаюсь памятью, в октябре или даже в ноябре
выехали?
- Я уехал из Т. в начале сентября, двенадцатого сентября; и хорошо
помню...
- Неужели в сентябре? гм... что ж это я? - очень удив
глаза, и видите ли-с: не то что пьян, а уж несколько позже-с. Я это для
того объяснить желаю, что позже у меня хуже-с: хмелю уж немного, а
жестокость какая-то и безрассудство остаются, да и горе сильнее ощущаю. Для
горя-то, может, и пью-с. Тут-то я и накуролесить могу совсем даже глупо-с и
обидеть лезу. Должно быть, себя очень странно вам представил вчера?
- Вы разве не помните?
- Как не помнить, все помню-с...
- Видите, Павел Павлович, я совершенно так же подумал и объяснил себе,
- примирительно сказал Вельчанинов, - сверх того, я сам вчера был с вами
несколько раздражителен и... излишне нетерпелив, в чем сознаюсь охотно. Я
не совсем иногда хорошо себя чувствую, и нечаянный приход ваш ночью...
- Да, ночью, ночью! - закачал головой Павел Павлович, как бы удивляясь
и осуждая. - И как это меня натолкнуло! Ни за что бы я к вам не зашел, если
б вы только сами не отворили-с; от дверей бы ушел-с. Я к вам, Алексей
Иванович, с неделю тому назад заходил и вас не застал, но потом, может
быть, и никогда не зашел бы в другой раз-с. Все-таки и я немножко горд
тоже, Алексей Иванович, хоть и сознаю себя... в таком состоянии. Мы и на
улице встречались, да все думаю: а ну как не узнает, а ну как отвернется,
девять лет не шутка, - и не решался подойти. А вчера с Петербургской
стороны брел, да и час забыл-с. Все от этого (он указал на бутылку), да от
чувства-с. Глупо! очень-с! и будь человек не таков, как вы, - потому что
ведь пришли же вы ко мне даже после вчерашнего, вспомня старое, - так я бы
даже надежду потерял знакомство возобновить.
Вельчанинов слушал со вниманием. Человек этот говорил, кажется,
искренно и с некоторым даже достоинством; а между. тем он ничему не верил с
самой той минуты, как вошел к нему.
- Скажите, Павел Павлович, вы здесь, стало быть, не один? Чья это
девочка, которую я застал при вас давеча?
Павел Павлович даже удивился и поднял брови, но ясно и приятно
посмотрел на Вельчанинова.
- Как чья девочка? да ведь это Лиза! - проговорил он, приветливо
улыбаясь.
- Какая Лиза? - пробормотал Вельчанинов, и что-то вдруг как бы
дрогнуло в нем. Впечатление было слишком внезапное. Давеча, войдя и увидев
Лизу, он хоть и подивился, но не ощутил в себе решительно никакого
предчувствия, никакой особенной мысли.
- Да наша Лиза, дочь наша Лиза! - улыбался Павел Павлович.
- Как дочь? Да разве у вас с Натальей... с покойной Натальей
Васильевной были дети? - недоверчиво и робко спросил Вельчанинов каким-то
уж очень тихим голосом.
- Да как же-с? Ах, боже мой, да ведь и в самом деле от кого же вы
могли знать? Что ж это я! это уже после вас нам бог даровал!
Павел Павлович привскочил даже со стула от некоторого волнения,
впрочем тоже как бы приятного.
- Я ничего не слыхал, - сказал Вельчанинов и - побледнел.
- Действительно, действительно, от кого же вам было и узнать-с! -
повторил Павел Павлович расслабленно-умиленным голосом. - Мы ведь и надежду
с покойницей потеряли, сами ведь вы помните, и вдруг благословляет господь,
и что со мной тогда было, - это ему только одному известно! ровно, кажется,
через год после вас! или нет, не через год, далеко нет, постойте-с: вы ведь
от нас тогда, если не ошибаюсь памятью, в октябре или даже в ноябре
выехали?
- Я уехал из Т. в начале сентября, двенадцатого сентября; и хорошо
помню...
- Неужели в сентябре? гм... что ж это я? - очень удив