?
- Ты показала, как ты охотишься. А теперь посмотришь, как охочусь я.
*
Раньше я никогда не летала на таких самолетах, как этот "Гольфстрим Джет". Я даже их
не видела - судьба не заносила меня на спецаэродромы для upper rat . Мне было не по себе
оттого, что в салоне так мало людей - словно безопасность полета зависела от числа
пассажиров.
Возможно, кстати, что это правда. Ведь у каждого есть свой ангел-хранитель, и когда в
"Аэробус" или "Боинг" набивается несколько сот человек, сонмы невидимых крылатых
защитников должны если не увеличивать подъемную силу крыльев, то хотя бы страховать от
падения. Поэтому, наверно, чаще бьются небольшие чартеры, на которых перемещаются по
планете отягощенные злом ньюсмейкеры.
Пассажирский салон походил на курительную комнату с мягкими кожаными диванами.
Александр сел рядом со мной. Кроме нас, в салоне был только Михалыч - он устроился в
самом дальнем кресле и листал какие-то бумаги. С Александром он почти не переговаривался
- только раз повернулся к нему и спросил:
- Товарищ генерал-лейтенант, тут в бумаге написано - "шейх-уль-машейх". Не знаете,
что такое?
Александр задумался.
- Кажется, это начиная с сорока килограммов пластита. Но ты уточни на всякий случай,
когда вернемся.
- Так точно.
Москва поплыла назад и вниз, потом ее закрыло облаками. Александр отвернулся от окна
и достал книгу.
- Что читаешь? - спросила я. - Опять детектив?
- Нет. Взял вот серьезную умную книгу по твоему совету. Тоже хочешь чего-нибудь
полистать?
- Да, - сказала я.
- Тогда посмотри вот это. Чтобы понятно было, что ты сейчас увидишь. Тут не в
точности про наш случай, но довольно похоже. Я специально для тебя взял.
Он положил мне на колени потрепанный том с красной надписью "Русские сказки" - тот
самый, который я видела на его рабочем столе.
- Там заложено, - сказал он.
Закладка была на сказке под названием "Крошечка-Хаврошечка". Я много лет не держала
в руках детских книг, и мне сразу бросилась в глаза одна странность - из-за крупного шрифта
слова воспринимались иначе, чем во взрослых книгах. Как будто все, что они обозначали, было
проще и чище.
Сказка оказалась довольно грустной. Крошечка-Хаврошечка была северным клоном
Золушки - только вместо доброй волшебницы ей помогала пестрая корова. Эта корова
выполняла все непосильные задания, которые Хаврошечке давала мачеха. Злобные сестры
подглядели, каким образом Хаврошечке удается справляться с работой, и рассказали об этом
мачехе. Та велела зарезать пеструю корову. Хаврошечка узнала об этом и сказала корове.
Корова попросила Хаврошечку не есть ее мяса и схоронить ее кости в саду. Потом из этих
костей выросла яблоня с шумящими золотыми листьями, которая решила Хаврошечкину
судьбу - она сумела сорвать яблоко, наградой за которое был жених... Интересно, что мачеха
и сестры не были наказаны, им просто не досталось яблок, а потом про них забыли.
Мне совершенно не хотелось анализировать эту сказку с позиций жопно-амфетаминового
дискурса или ковыряться в ее "морфологии". Мне не надо было гадать, о чем она на самом деле
- сердце понимало. Это была вечная русская история, последний цикл которой я видела
совсем недавно, в конце прошлого века. Словно я лично знала эту пеструю корову, которой
дети жаловались на свои беды, которая устраивала для них незамысловатые чудеса, а потом
тихо умирала под ножом,
- Ты показала, как ты охотишься. А теперь посмотришь, как охочусь я.
*
Раньше я никогда не летала на таких самолетах, как этот "Гольфстрим Джет". Я даже их
не видела - судьба не заносила меня на спецаэродромы для upper rat . Мне было не по себе
оттого, что в салоне так мало людей - словно безопасность полета зависела от числа
пассажиров.
Возможно, кстати, что это правда. Ведь у каждого есть свой ангел-хранитель, и когда в
"Аэробус" или "Боинг" набивается несколько сот человек, сонмы невидимых крылатых
защитников должны если не увеличивать подъемную силу крыльев, то хотя бы страховать от
падения. Поэтому, наверно, чаще бьются небольшие чартеры, на которых перемещаются по
планете отягощенные злом ньюсмейкеры.
Пассажирский салон походил на курительную комнату с мягкими кожаными диванами.
Александр сел рядом со мной. Кроме нас, в салоне был только Михалыч - он устроился в
самом дальнем кресле и листал какие-то бумаги. С Александром он почти не переговаривался
- только раз повернулся к нему и спросил:
- Товарищ генерал-лейтенант, тут в бумаге написано - "шейх-уль-машейх". Не знаете,
что такое?
Александр задумался.
- Кажется, это начиная с сорока килограммов пластита. Но ты уточни на всякий случай,
когда вернемся.
- Так точно.
Москва поплыла назад и вниз, потом ее закрыло облаками. Александр отвернулся от окна
и достал книгу.
- Что читаешь? - спросила я. - Опять детектив?
- Нет. Взял вот серьезную умную книгу по твоему совету. Тоже хочешь чего-нибудь
полистать?
- Да, - сказала я.
- Тогда посмотри вот это. Чтобы понятно было, что ты сейчас увидишь. Тут не в
точности про наш случай, но довольно похоже. Я специально для тебя взял.
Он положил мне на колени потрепанный том с красной надписью "Русские сказки" - тот
самый, который я видела на его рабочем столе.
- Там заложено, - сказал он.
Закладка была на сказке под названием "Крошечка-Хаврошечка". Я много лет не держала
в руках детских книг, и мне сразу бросилась в глаза одна странность - из-за крупного шрифта
слова воспринимались иначе, чем во взрослых книгах. Как будто все, что они обозначали, было
проще и чище.
Сказка оказалась довольно грустной. Крошечка-Хаврошечка была северным клоном
Золушки - только вместо доброй волшебницы ей помогала пестрая корова. Эта корова
выполняла все непосильные задания, которые Хаврошечке давала мачеха. Злобные сестры
подглядели, каким образом Хаврошечке удается справляться с работой, и рассказали об этом
мачехе. Та велела зарезать пеструю корову. Хаврошечка узнала об этом и сказала корове.
Корова попросила Хаврошечку не есть ее мяса и схоронить ее кости в саду. Потом из этих
костей выросла яблоня с шумящими золотыми листьями, которая решила Хаврошечкину
судьбу - она сумела сорвать яблоко, наградой за которое был жених... Интересно, что мачеха
и сестры не были наказаны, им просто не досталось яблок, а потом про них забыли.
Мне совершенно не хотелось анализировать эту сказку с позиций жопно-амфетаминового
дискурса или ковыряться в ее "морфологии". Мне не надо было гадать, о чем она на самом деле
- сердце понимало. Это была вечная русская история, последний цикл которой я видела
совсем недавно, в конце прошлого века. Словно я лично знала эту пеструю корову, которой
дети жаловались на свои беды, которая устраивала для них незамысловатые чудеса, а потом
тихо умирала под ножом,