всколыхнулись все земли в низовьях Рейна. Все пришло в движение. Много было сочувствующих. Народ наперебой предлагал детям-крестоносцам помощь. Если где-то их «армию» и не пускали в город, то
горожане выносили в поле питье и еду, щедро угощая всех пустившихся в путь.
Лишь немногие умы остались стойки к такому искушению. Авторы некоторых хроник неодобрительно отозвались о всеобщем увлечении, называя самого
Николаев и тех, кто пошел за ним, латинским словечком stuiti, «глупцы», или
даже именуя их «орудиями Дьявола».
Однако эти упреки тонули в море энтузиазма. «Собралась толпа в двадцать
тысяч мальчиков, девочек, а также беспорядочного сброда» (Б. Куглер) и двинулась из Кельна на юг. Автор хроники, которая велась в городе Трир, что лежит в
150 км к югу от Кельна, также видел этих детей. По его словам, на одежде
Николаев красовался щит, «словно крест в форме буквы «тау», что почитается
знаком святости и чудотворной силы». В ту пору многие знали, что точно такой
же крест носит на своей одежде и один из самых известных людей того времени — Франциск из города Ассизи. «Быть может, и юного воина Христова ждет
теперь та же слава?» — говорили одни. «Та же скандальная слава», — думали
другие. Но был ли Николае францисканцем?
Это сейчас Франциск Ассизский почитается как католический святой, проживший, очевидно, образцовую жизнь. Время сгладило все неровности биографии, оставив одно имя и заслуги. Современникам, особенно поначалу, было
куда труднее оценить поступки Франциска. К нему, как ни к кому другому,
подходит фраза: «Полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит». Прежде чем Франциск стал знаменитым, его биографию, пишет Г.К. Честертон, вполне можно было уместить в две строки: «Порочный юноша скатывается на самое дно, буквально копошится в грязи».
Тот самый Франциск — а был он примерно на пятнадцать лет старше нового
подвижника, Николаев — уже успел прославиться как безумец и отъявленный
скандалист. От него отвернулись родные и близкие; им возмущались власти
церковные и светские. Он требовал от своих сторонников бедности, целомудрия и послушания; он хотел, чтобы всю жизнь они оставались неприкаянными
бродягами. Он ненавидел законы и оружие; он считал, что богатство и власть
портят людей. Он шел по грани, разделявшей церковь и ересь, увлекая за собой
все больше «братцев» и все сильнее рискуя кончить жизнь на костре. Лишь в
ПРАВДА О ДЕТСКОМ КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ 243
1210г. его положение в обществе стало в какой-то мере прочным. Папа Иннокентий III позволил ему создать свою «официальную секту» — орден францисканцев.
Его возвращение из Рима было таким же іриумфальньїм, как и пришествие
Николаев. Толпы людей стекались к нему «Говорят, что все жители — мужчины, женщины, дети — бросили работу, деньги, дома и прямо, как были, пошли
за братцами, умоляя принять их в воинство Господне», — пишет Г.К. Честертон.
В 1212 г. судьбы Николаев и Франциска, наконец, сошлись в одной точке.
Итальянский подвижник тоже задумал отправиться в крестовый поход. Только
он не звал за собой толпы людей, не думал их телами вымостить путь в царство
мира. Вся его армия состояла из него одного. Он задумал уехать к магометанам,
в Сирию, чтобы там убедить их отказаться от своей ереси и почитать Господа
нашего Христа. Он свято верил в то, что людей надо не убивать, а воспитывать.
Забегая вперед, скажем, что в 1219 г. Франциск приехал в Египет, где в то
время крестоносцы осаждали крепость Дамиетту, и, проникнув к султану аль
горожане выносили в поле питье и еду, щедро угощая всех пустившихся в путь.
Лишь немногие умы остались стойки к такому искушению. Авторы некоторых хроник неодобрительно отозвались о всеобщем увлечении, называя самого
Николаев и тех, кто пошел за ним, латинским словечком stuiti, «глупцы», или
даже именуя их «орудиями Дьявола».
Однако эти упреки тонули в море энтузиазма. «Собралась толпа в двадцать
тысяч мальчиков, девочек, а также беспорядочного сброда» (Б. Куглер) и двинулась из Кельна на юг. Автор хроники, которая велась в городе Трир, что лежит в
150 км к югу от Кельна, также видел этих детей. По его словам, на одежде
Николаев красовался щит, «словно крест в форме буквы «тау», что почитается
знаком святости и чудотворной силы». В ту пору многие знали, что точно такой
же крест носит на своей одежде и один из самых известных людей того времени — Франциск из города Ассизи. «Быть может, и юного воина Христова ждет
теперь та же слава?» — говорили одни. «Та же скандальная слава», — думали
другие. Но был ли Николае францисканцем?
Это сейчас Франциск Ассизский почитается как католический святой, проживший, очевидно, образцовую жизнь. Время сгладило все неровности биографии, оставив одно имя и заслуги. Современникам, особенно поначалу, было
куда труднее оценить поступки Франциска. К нему, как ни к кому другому,
подходит фраза: «Полюбите нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит». Прежде чем Франциск стал знаменитым, его биографию, пишет Г.К. Честертон, вполне можно было уместить в две строки: «Порочный юноша скатывается на самое дно, буквально копошится в грязи».
Тот самый Франциск — а был он примерно на пятнадцать лет старше нового
подвижника, Николаев — уже успел прославиться как безумец и отъявленный
скандалист. От него отвернулись родные и близкие; им возмущались власти
церковные и светские. Он требовал от своих сторонников бедности, целомудрия и послушания; он хотел, чтобы всю жизнь они оставались неприкаянными
бродягами. Он ненавидел законы и оружие; он считал, что богатство и власть
портят людей. Он шел по грани, разделявшей церковь и ересь, увлекая за собой
все больше «братцев» и все сильнее рискуя кончить жизнь на костре. Лишь в
ПРАВДА О ДЕТСКОМ КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ 243
1210г. его положение в обществе стало в какой-то мере прочным. Папа Иннокентий III позволил ему создать свою «официальную секту» — орден францисканцев.
Его возвращение из Рима было таким же іриумфальньїм, как и пришествие
Николаев. Толпы людей стекались к нему «Говорят, что все жители — мужчины, женщины, дети — бросили работу, деньги, дома и прямо, как были, пошли
за братцами, умоляя принять их в воинство Господне», — пишет Г.К. Честертон.
В 1212 г. судьбы Николаев и Франциска, наконец, сошлись в одной точке.
Итальянский подвижник тоже задумал отправиться в крестовый поход. Только
он не звал за собой толпы людей, не думал их телами вымостить путь в царство
мира. Вся его армия состояла из него одного. Он задумал уехать к магометанам,
в Сирию, чтобы там убедить их отказаться от своей ереси и почитать Господа
нашего Христа. Он свято верил в то, что людей надо не убивать, а воспитывать.
Забегая вперед, скажем, что в 1219 г. Франциск приехал в Египет, где в то
время крестоносцы осаждали крепость Дамиетту, и, проникнув к султану аль