ил во сне. Дымя и булькая вовсю, они в момент настропалились и
принялись отплясывать танец дикого живота, выкидывая неокрасуемые
коленца.
Они не обольщали внимания ни на что вокруг. Одна телица всем
раздавала пирожки с хлопками, имевшие большой успех. Пораженный и
законфученный, я натянул резиновый хлящ, направляясь к двери.
"Будьте любезны, не толкайтесь," - произнес тухлый голос.
"Что вы о себе воображаете?" - воскликнул я, гордо ушмеляясь.
"Я тут главный," - произнес голос тухло, но грозно.
"Луна на небе - ах!" - вскричал другой, и началась музыка.
Мимо протанцевал негр, пожиравший банан, или кого-то еще. Я
скукожился, надеясь попасться ему на глаза. Он обглазел меня и
спросил устало: "Друг или невдруг?"
"Не вдруг," - воскликнул я и застиг его врасплох.
РОБКИЙ
Я робкий, старомодный
Стеснявый я до слез
Я ни к чему не годный
Поверьте, я всерьез.
Я робкий до концов ногтей,
И пикнуть не решусь
Нет у меня совсем друзей
И танцевать боюсь.
Как во джунблях... во дремучих джунблях... сегодня ночует
Белючий Охотник.
У изножия его постели Отумба несет строжу, охреняя хозяина от
ядовитых несмыкающихся, например от смертоносной хвобры и могутного
капитона.
Он и не подозревал, что как раз на следующее утро, как раз с
самого браннего позаранка и случится настоящее приключение.
С чашей кончая Отумба разбудил хозяина, и они заправили свой
путь в самую гущу джунблей.
"Кто это там?" - спросил Блевучий Находник. - Уж не слонопотам
Пилл ли это, щеголяющий с новой шкурвой?
Может, это Летающий Голодранец спешит по делам?"
"Нет, ведь он шагает," - сказал Отупа на суахили, как если бы
из-за тридевяти земель. Вскоре они вышли на завалинку в джунблях и
разбили шлягерь.
Джумбля-Джим, чье имя пусть останется неизвестным, медленно, но
неторопливо пролажал свой путь сквозь заросли кальсон, не
потосливая, что за ним наблевает Белючий Охапник.
"Ату его, Атумба, - сказал Вонючий Охальник. - Пусти ему пух и
прах!"
"Нет! Но, может быть, на следующей нетеле я набью этим пухом
подушку, которая сейчас мирно лежит в автобусе номер девять."
Джемпер-Грим, чье имя пусть останется в норме, увидел, как
Валячий Хахальник и Докеришка Гавкин стреляют носоглотов,
гиппопертоников, а заодно и Отумбота.
"Не увивайте этих желудных!" Но на них эти слова не произвели
печаления. Они все стреляли и стреляли алликратеров, тихих казанов,
жидаффов, проказов, а заодно и дядю Тома-Кобру и прочих... старика
дядю Мишу-Гризли и прочих... толстомясого Братца Кролика, Братца
Бегемотика и прочих... Братца Тигру, ушастого Чебурашку и остальных-
прочих.
ОДИН ПОД ДРЕВОМ
Один под древом я сидел,
Я скромен, толст и мал.
Мне кто-то сладко песню пел,
Но кто - не разобрал.
Гляжу я вверх, на небеса -
Певицу не найду.
Дивлюсь я: кто ж моя краса?
Где спряталась в саду?
Кто ты, явись! Напрасен страх!
Так тщетно я взываю.
Ты, верно, прячешься в ветвях,
Приди ко мне, родная!
Заснул под сладкий тот мотив,
Что снилось - не пойму.
Проснулся, кустик оросив,
Вернулся под листву.
Вдруг на сучке увидел я -
принялись отплясывать танец дикого живота, выкидывая неокрасуемые
коленца.
Они не обольщали внимания ни на что вокруг. Одна телица всем
раздавала пирожки с хлопками, имевшие большой успех. Пораженный и
законфученный, я натянул резиновый хлящ, направляясь к двери.
"Будьте любезны, не толкайтесь," - произнес тухлый голос.
"Что вы о себе воображаете?" - воскликнул я, гордо ушмеляясь.
"Я тут главный," - произнес голос тухло, но грозно.
"Луна на небе - ах!" - вскричал другой, и началась музыка.
Мимо протанцевал негр, пожиравший банан, или кого-то еще. Я
скукожился, надеясь попасться ему на глаза. Он обглазел меня и
спросил устало: "Друг или невдруг?"
"Не вдруг," - воскликнул я и застиг его врасплох.
РОБКИЙ
Я робкий, старомодный
Стеснявый я до слез
Я ни к чему не годный
Поверьте, я всерьез.
Я робкий до концов ногтей,
И пикнуть не решусь
Нет у меня совсем друзей
И танцевать боюсь.
Как во джунблях... во дремучих джунблях... сегодня ночует
Белючий Охотник.
У изножия его постели Отумба несет строжу, охреняя хозяина от
ядовитых несмыкающихся, например от смертоносной хвобры и могутного
капитона.
Он и не подозревал, что как раз на следующее утро, как раз с
самого браннего позаранка и случится настоящее приключение.
С чашей кончая Отумба разбудил хозяина, и они заправили свой
путь в самую гущу джунблей.
"Кто это там?" - спросил Блевучий Находник. - Уж не слонопотам
Пилл ли это, щеголяющий с новой шкурвой?
Может, это Летающий Голодранец спешит по делам?"
"Нет, ведь он шагает," - сказал Отупа на суахили, как если бы
из-за тридевяти земель. Вскоре они вышли на завалинку в джунблях и
разбили шлягерь.
Джумбля-Джим, чье имя пусть останется неизвестным, медленно, но
неторопливо пролажал свой путь сквозь заросли кальсон, не
потосливая, что за ним наблевает Белючий Охапник.
"Ату его, Атумба, - сказал Вонючий Охальник. - Пусти ему пух и
прах!"
"Нет! Но, может быть, на следующей нетеле я набью этим пухом
подушку, которая сейчас мирно лежит в автобусе номер девять."
Джемпер-Грим, чье имя пусть останется в норме, увидел, как
Валячий Хахальник и Докеришка Гавкин стреляют носоглотов,
гиппопертоников, а заодно и Отумбота.
"Не увивайте этих желудных!" Но на них эти слова не произвели
печаления. Они все стреляли и стреляли алликратеров, тихих казанов,
жидаффов, проказов, а заодно и дядю Тома-Кобру и прочих... старика
дядю Мишу-Гризли и прочих... толстомясого Братца Кролика, Братца
Бегемотика и прочих... Братца Тигру, ушастого Чебурашку и остальных-
прочих.
ОДИН ПОД ДРЕВОМ
Один под древом я сидел,
Я скромен, толст и мал.
Мне кто-то сладко песню пел,
Но кто - не разобрал.
Гляжу я вверх, на небеса -
Певицу не найду.
Дивлюсь я: кто ж моя краса?
Где спряталась в саду?
Кто ты, явись! Напрасен страх!
Так тщетно я взываю.
Ты, верно, прячешься в ветвях,
Приди ко мне, родная!
Заснул под сладкий тот мотив,
Что снилось - не пойму.
Проснулся, кустик оросив,
Вернулся под листву.
Вдруг на сучке увидел я -