этой
ужасной автомобильной катастрофе! И несмотря на то, что я про Алика знал
почти всю правду, его маму мне было безмерно жаль.
Газеты мне читала и показывала Таня Кох. А телевизор я и сам смотрел.
Вместе с нею.
Дело в том, что я уже вторую неделю живу у Тани.
"Живу" - это громко сказано. В ее квартире я бываю всего несколько
часов в сутки. Иногда что-то ем, что-то пью, а в основном я шатаюсь вокруг
клиники по огромному больничному парку. Таня живет совсем рядом. Ее дом
стоит на соседней с больницей улице, квартира в первом этаже, и я могу
смываться из нее, когда захочу. Таня специально оставляет чуть приоткрытым
окно в кухне, и войти в квартиру и выйти из нее - для меня плевое дело.
Изредка я ночую у нее. И тогда Таня рассказывает мне про Алма-Ату, где она
родилась и выросла и где живет очень много бывших немцев Поволжья, которых
сослали туда еще во время Второй мировой войны. Рассказывает Таня и о своих
недавно умерших родителях, так и не дождавшихся разрешения на выезд в
Германию всей семьей. Счастье, что они Таню с детства немецкому языку
выучили. Дома заставляли говорить только по-немецки для ежедневной практики.
От Тани я узнал о замечательном казахском нейрохирурге - Вадиме Евгеньевиче
Левинсоне. Таня училась у него в медицинском институте, а потом много лет
работала его ассистентом. Вадим Евгеньевич был блядун, пьяница, превосходный
гитарист, а из всех видов индивидуального транспорта предпочитал мотоцикл
"Ява", на котором и носился по всей Алма-Ате и ее окрестностям. А еще Вадим
Евгеньевич пел под гитару мужественные песни Высоцкого и Визбора и, как
поняла Таня впоследствии, всю жизнь тосковал по настоящему "мужчинству".
Отсюда и гитара, и Визбор, и мотоцикл, и пьянки, и бляди... Хотя ему вполне
было достаточно быть тем, кем он был на самом деле, - блистательным
нейрохирургом! Но этого Вадим Евгеньевич не понимал... На втором курсе
института, когда Тане было девятнадцать лет, Вадим Евгеньевич увез ее в Медео, в маленькую гостиничку при знаменитом высокогорном катке, и там без пышных клятв и заверений, без вранья и обещаний, легко и весело, под гитарку с шампанским, лишил Таню невинности. И, несмотря на то, что Вадим Евгеньевич даже и не помышлял разводиться с женой и бросать
сыновей, Таня никогда об этом не пожалела. С тех пор в ее жизни было
достаточно много мужчин - и моложе Вадима Евгеньевича, и красивее, и, чего
уж греха таить, - сексапильнее и мощнее, но к Вадиму Евгеньевичу она и по
сей день сохранила такую благодарную нежность, которой не удостоился ни один
мужик, когда-либо переспавший с Таней. В Германии Таня появилась два с
половиной года тому назад и получила все, что положено получить немке,
приехавшей на свою историческую родину. Единственное, на что Баварское
правительство не обратило ни малейшего внимания - это на ее диплом с
отличием. Правда, на основании этого же русского врачебного диплома и
документа об окончании ординатуры по кафедре нейрохирургии правительство
Баварии предоставило ей бесплатную возможность год проучиться на курсах
немецких медицинских сестер и поступить на работу в одну из клиник Мюнхена
почти по специальности - на отделение нейрохирургии. Где и лежал теперь мой
Водила.
Я рассказываю про Таню Кох так подробно, потому что она - третий
Одинокий Человек в моей жиз
ужасной автомобильной катастрофе! И несмотря на то, что я про Алика знал
почти всю правду, его маму мне было безмерно жаль.
Газеты мне читала и показывала Таня Кох. А телевизор я и сам смотрел.
Вместе с нею.
Дело в том, что я уже вторую неделю живу у Тани.
"Живу" - это громко сказано. В ее квартире я бываю всего несколько
часов в сутки. Иногда что-то ем, что-то пью, а в основном я шатаюсь вокруг
клиники по огромному больничному парку. Таня живет совсем рядом. Ее дом
стоит на соседней с больницей улице, квартира в первом этаже, и я могу
смываться из нее, когда захочу. Таня специально оставляет чуть приоткрытым
окно в кухне, и войти в квартиру и выйти из нее - для меня плевое дело.
Изредка я ночую у нее. И тогда Таня рассказывает мне про Алма-Ату, где она
родилась и выросла и где живет очень много бывших немцев Поволжья, которых
сослали туда еще во время Второй мировой войны. Рассказывает Таня и о своих
недавно умерших родителях, так и не дождавшихся разрешения на выезд в
Германию всей семьей. Счастье, что они Таню с детства немецкому языку
выучили. Дома заставляли говорить только по-немецки для ежедневной практики.
От Тани я узнал о замечательном казахском нейрохирурге - Вадиме Евгеньевиче
Левинсоне. Таня училась у него в медицинском институте, а потом много лет
работала его ассистентом. Вадим Евгеньевич был блядун, пьяница, превосходный
гитарист, а из всех видов индивидуального транспорта предпочитал мотоцикл
"Ява", на котором и носился по всей Алма-Ате и ее окрестностям. А еще Вадим
Евгеньевич пел под гитару мужественные песни Высоцкого и Визбора и, как
поняла Таня впоследствии, всю жизнь тосковал по настоящему "мужчинству".
Отсюда и гитара, и Визбор, и мотоцикл, и пьянки, и бляди... Хотя ему вполне
было достаточно быть тем, кем он был на самом деле, - блистательным
нейрохирургом! Но этого Вадим Евгеньевич не понимал... На втором курсе
института, когда Тане было девятнадцать лет, Вадим Евгеньевич увез ее в Медео, в маленькую гостиничку при знаменитом высокогорном катке, и там без пышных клятв и заверений, без вранья и обещаний, легко и весело, под гитарку с шампанским, лишил Таню невинности. И, несмотря на то, что Вадим Евгеньевич даже и не помышлял разводиться с женой и бросать
сыновей, Таня никогда об этом не пожалела. С тех пор в ее жизни было
достаточно много мужчин - и моложе Вадима Евгеньевича, и красивее, и, чего
уж греха таить, - сексапильнее и мощнее, но к Вадиму Евгеньевичу она и по
сей день сохранила такую благодарную нежность, которой не удостоился ни один
мужик, когда-либо переспавший с Таней. В Германии Таня появилась два с
половиной года тому назад и получила все, что положено получить немке,
приехавшей на свою историческую родину. Единственное, на что Баварское
правительство не обратило ни малейшего внимания - это на ее диплом с
отличием. Правда, на основании этого же русского врачебного диплома и
документа об окончании ординатуры по кафедре нейрохирургии правительство
Баварии предоставило ей бесплатную возможность год проучиться на курсах
немецких медицинских сестер и поступить на работу в одну из клиник Мюнхена
почти по специальности - на отделение нейрохирургии. Где и лежал теперь мой
Водила.
Я рассказываю про Таню Кох так подробно, потому что она - третий
Одинокий Человек в моей жиз