М И
МУЗКОМЕДИЕЙ... ВТОРОЙ ДВОР НАПРАВО... ТРЕТИЙ ЭТАЖ... ТЫ БЫВАЛ В ТОМ
РАЙОНЕ?.."
- Нет, но я спрошу у местных Котов и Кошек. Мне покажут... Я найду,
Водила! Я обязательно найду!.. Какой номер квартиры?
"СКАЖИ СВОЕМУ КОРЕШУ - ШУРЕ... ПУСТЬ ЗА НАСТЮХОЙ МОЕЙ ПРИГЛЯДИТ..."
- Какой номер квартиры, Водила?! Ты не сказал номер...
Но тут из сосуда вдруг снова стала вытекать струйка, да так быстро, что
оба врача страшно перепугались! Запищал какой-то маленький телевизор с
темным экранчиком, по которому вместо волнистых зеленых линий побежали
прямые, чем и произвели переполох в нашем вертолете!
Что там делали с Водилой - понятия не имею. Я знал одно - Я ДОЛЖЕН
ВЕРНУТЬ ЕГО ОТТУДА! И если эти два доктора хоть чем-то сумеют мне помочь - я
буду им безмерно благодарен.
Чего я только не делал! Я кусал руку Водилы, лизал его угаснувшее
запястье, стараясь сделать свой язык как можно суше и шершавей, чтобы Водила
острее чувствовал то, что я делаю...
Я звал его ОТТУДА! Я умолял его не УХОДИТЬ! Не бросать меня... Я
молился Богу, я орал Водиле страшные, несправедливые и обидные слова про то,
что нельзя никому поручать своих детей! Что все надо делать самому... Что
есть еще больная жена, которая без него умрет от голода и горя!.. Что за
Настю некому будет платить в ту школу, где академики преподают арифметику! А
кончиться все может тем, что оставшись без отца и матери, его
двенадцатилетняя Настя окажется там - на Фонтанке, у Дворца пионеров, среди
маленьких, недорогих проституточек, про которых он сам рассказывал в
Ганновере!
- Ты этого хочешь, Водила?!! - в исступлении кричал я.
Я находился в состоянии совершеннейшей истерики и не понимал, что уже
далеко перешагнул за границы обычного телепатического Контакта, и дальше
начинается уже что-то Потустороннее!
Но когда я, наконец, снова ощутил под своим языком редкий и слабый, еле
слышный пульс на Водилином запястье, - силы меня покинули и я самым
натуральным Человеческим образом, расплакался.
И откуда-то издалека услышал беззвучный голос Водилы:
"Я ПОСТАРАЮСЬ, КЫСЯ... НЕ НЕРВНИЧАЙ. УСПОКОЙСЯ, ПРОШУ ТЕБЯ, КЫСЯ..."
Ох, как не прав был Алик, когда думал, что история с парочкой русских
трупов в "Зоне отдыха" автобана номер девять привлечет внимание немцев не
более, чем на сутки!
Хотя, так уж обвинять покойника в недальновидности тоже было бы
несправедливым. Он же считал, что этот эпизод ограничится лишь двумя
брошенными русскими грузовиками и двумя застреленными шоферюгами-россиянами.
А все остальное Алик предоставлял додумывать журналистам и полиции. Алик
даже мысли не допускал, что эти два трупа ворвутся в насыщенную
уголовно-криминальную хронику прессы и телевидения Германии, окруженные
густым, стокилограммовым облаком кокаина, развеянного над автобаном всего в
десяти километрах от Мюнхена... А это резко повысило интерес к истории с
брошенными русскими грузовиками и парочкой покойников! Алик и с трупами дал
маху. Ну, разве думал Алик, что одним из этих трупов окажется он сам?!
Я все говорю про убитых - "труп", "покойник". Так, как их назвал бы
Шура Плоткин. А ведь это - более чем неточно! Ну, Лысый, черт с ним... Труп
он и есть труп. А вот то, что осталось там на автобане от Алика - ни
"покойником", ни "трупом" не назовешь. Так..
МУЗКОМЕДИЕЙ... ВТОРОЙ ДВОР НАПРАВО... ТРЕТИЙ ЭТАЖ... ТЫ БЫВАЛ В ТОМ
РАЙОНЕ?.."
- Нет, но я спрошу у местных Котов и Кошек. Мне покажут... Я найду,
Водила! Я обязательно найду!.. Какой номер квартиры?
"СКАЖИ СВОЕМУ КОРЕШУ - ШУРЕ... ПУСТЬ ЗА НАСТЮХОЙ МОЕЙ ПРИГЛЯДИТ..."
- Какой номер квартиры, Водила?! Ты не сказал номер...
Но тут из сосуда вдруг снова стала вытекать струйка, да так быстро, что
оба врача страшно перепугались! Запищал какой-то маленький телевизор с
темным экранчиком, по которому вместо волнистых зеленых линий побежали
прямые, чем и произвели переполох в нашем вертолете!
Что там делали с Водилой - понятия не имею. Я знал одно - Я ДОЛЖЕН
ВЕРНУТЬ ЕГО ОТТУДА! И если эти два доктора хоть чем-то сумеют мне помочь - я
буду им безмерно благодарен.
Чего я только не делал! Я кусал руку Водилы, лизал его угаснувшее
запястье, стараясь сделать свой язык как можно суше и шершавей, чтобы Водила
острее чувствовал то, что я делаю...
Я звал его ОТТУДА! Я умолял его не УХОДИТЬ! Не бросать меня... Я
молился Богу, я орал Водиле страшные, несправедливые и обидные слова про то,
что нельзя никому поручать своих детей! Что все надо делать самому... Что
есть еще больная жена, которая без него умрет от голода и горя!.. Что за
Настю некому будет платить в ту школу, где академики преподают арифметику! А
кончиться все может тем, что оставшись без отца и матери, его
двенадцатилетняя Настя окажется там - на Фонтанке, у Дворца пионеров, среди
маленьких, недорогих проституточек, про которых он сам рассказывал в
Ганновере!
- Ты этого хочешь, Водила?!! - в исступлении кричал я.
Я находился в состоянии совершеннейшей истерики и не понимал, что уже
далеко перешагнул за границы обычного телепатического Контакта, и дальше
начинается уже что-то Потустороннее!
Но когда я, наконец, снова ощутил под своим языком редкий и слабый, еле
слышный пульс на Водилином запястье, - силы меня покинули и я самым
натуральным Человеческим образом, расплакался.
И откуда-то издалека услышал беззвучный голос Водилы:
"Я ПОСТАРАЮСЬ, КЫСЯ... НЕ НЕРВНИЧАЙ. УСПОКОЙСЯ, ПРОШУ ТЕБЯ, КЫСЯ..."
Ох, как не прав был Алик, когда думал, что история с парочкой русских
трупов в "Зоне отдыха" автобана номер девять привлечет внимание немцев не
более, чем на сутки!
Хотя, так уж обвинять покойника в недальновидности тоже было бы
несправедливым. Он же считал, что этот эпизод ограничится лишь двумя
брошенными русскими грузовиками и двумя застреленными шоферюгами-россиянами.
А все остальное Алик предоставлял додумывать журналистам и полиции. Алик
даже мысли не допускал, что эти два трупа ворвутся в насыщенную
уголовно-криминальную хронику прессы и телевидения Германии, окруженные
густым, стокилограммовым облаком кокаина, развеянного над автобаном всего в
десяти километрах от Мюнхена... А это резко повысило интерес к истории с
брошенными русскими грузовиками и парочкой покойников! Алик и с трупами дал
маху. Ну, разве думал Алик, что одним из этих трупов окажется он сам?!
Я все говорю про убитых - "труп", "покойник". Так, как их назвал бы
Шура Плоткин. А ведь это - более чем неточно! Ну, Лысый, черт с ним... Труп
он и есть труп. А вот то, что осталось там на автобане от Алика - ни
"покойником", ни "трупом" не назовешь. Так..