атите...
Итак, Лысый завязан в это дело по уши. Он только и ждет, чтобы мой
Водила прошел немецкую таможню со своим грузом. А уж потом он (или ОНИ?)
попытается перегрузить ту пачку с "фанерой" из нашей машины в свою. Или еще
в чью-нибудь.
Если же таможня и ее вонючие собачки обнаружат кокаин в нашей машине --
моему Водиле придется очень и очень кисло! Зато Лысый и его
винно-водочно-кокаиновая фирма - в стороне. Убыток, наверняка, серьезный,
зато голова на плечах. Теперь, что могу сделать я? Ну, этих спецсобачек я
целиком беру на себя. В гробу и в белых тапочках видал я этих шмакодявок! От
меня доги шарахались. А дальше?..
Судя по тому, как строго Водила предупредил меня, чтобы я не
околачивался в фургоне, ибо там груз, за который он привык отвечать головой,
так просто он эту пачку "фанеры" с кокаином не отдаст никому... Значит...
Картинка вырисовывалась довольно смутная. Явно не хватало нескольких
важных звеньев, чтобы попытаться просчитать всю ситуацию целиком... Кстати!
А почему это все наши российские дальнорейсовые Водилы едут только туда и
обратно, а моего Водилу запродали какому-то Сименсу на целый месяц?
В этой детали было что-то особо настораживающее, и для того, чтобы мне
легче размышлялось, я вяло вспрыгнул с пассажирского сиденья на подвесную
койку Водилы и прилег там за занавеской на аккуратно, по-армейски
застеленную постель.
Шура когда-то часто вспоминал о своей службе в армии.
Тэ-эк-с... Значит... О чем это я?.. Что же я хотел сказать про Шуру?
Или про постель? Нет... Про Водилу!..
Ох, черт, как я устал! Хоть бы один миг вот так полежать спокойно с
прикрытыми глазами и ни о чем не думать...
Но как только я закрываю глаза, так сразу же передо мной...
...возникает пустынная широкая солнечная дорога.
И мы мчимся по этой дороге навстречу слепящему солнцу, а за рулем
нашего грузовика сидит мой родной Шура Плоткин и, с искаженным от напряжения
и горя лицом, кричит мне:
- Мартын! Мартынчик!.. Ну, сделай же что-нибудь! Ты разве не видишь,
что он умирает?! Мартышка, миленький - помоги ему скорей! Я не могу
остановиться!..
Я в ужасе оглядываюсь и на пассажирском сиденьи вижу нашего Водилу.
Глаза у него закрыты. Белое лицо залито кровью. Из пробитого виска
пульсируют и мелкими брызгами лопаются кровавые пузыри...
- Мартын, сволочь!!! - со слезами кричит Шура. - Сделай же
что-нибудь!.. Он же погибает! Я не могу отпустить руль!.. Смотри, кто за
нами гонится?!.
Я бросаю взгляд в боковое зеркало и вижу, что нас настигает грузовик
Лысого! А рядом с Лысым сидит... Бармен с Рудольфом на руках! Господи!
Они-то тут при чем?!
У Водилы из уголка рта стекает тоненькая струйка крови, капает на его
джинсовую куртку.
Шура гонит машину вперед к блистающему солнечному диску и кричит мне
сквозь рев мотора:
- Если он сейчас умрет --его же целый месяц никто даже искать не
будет!!!. Все будут думать, что он где-то там работает на Сименса... Они его
специально туда продали, чтобы иметь время замести следы!.. Это ты можешь
понять?! Как же тебе это в голову не пришло, Мартын?!
Ах, вот оно что... Действительно, как же я это сам не дотумкал?.. Как
хорошо, что Шура рядом... Но что же со мной-то происходит? Почему я в полном
оцепенении сижу между Шурой и умирающи
Итак, Лысый завязан в это дело по уши. Он только и ждет, чтобы мой
Водила прошел немецкую таможню со своим грузом. А уж потом он (или ОНИ?)
попытается перегрузить ту пачку с "фанерой" из нашей машины в свою. Или еще
в чью-нибудь.
Если же таможня и ее вонючие собачки обнаружат кокаин в нашей машине --
моему Водиле придется очень и очень кисло! Зато Лысый и его
винно-водочно-кокаиновая фирма - в стороне. Убыток, наверняка, серьезный,
зато голова на плечах. Теперь, что могу сделать я? Ну, этих спецсобачек я
целиком беру на себя. В гробу и в белых тапочках видал я этих шмакодявок! От
меня доги шарахались. А дальше?..
Судя по тому, как строго Водила предупредил меня, чтобы я не
околачивался в фургоне, ибо там груз, за который он привык отвечать головой,
так просто он эту пачку "фанеры" с кокаином не отдаст никому... Значит...
Картинка вырисовывалась довольно смутная. Явно не хватало нескольких
важных звеньев, чтобы попытаться просчитать всю ситуацию целиком... Кстати!
А почему это все наши российские дальнорейсовые Водилы едут только туда и
обратно, а моего Водилу запродали какому-то Сименсу на целый месяц?
В этой детали было что-то особо настораживающее, и для того, чтобы мне
легче размышлялось, я вяло вспрыгнул с пассажирского сиденья на подвесную
койку Водилы и прилег там за занавеской на аккуратно, по-армейски
застеленную постель.
Шура когда-то часто вспоминал о своей службе в армии.
Тэ-эк-с... Значит... О чем это я?.. Что же я хотел сказать про Шуру?
Или про постель? Нет... Про Водилу!..
Ох, черт, как я устал! Хоть бы один миг вот так полежать спокойно с
прикрытыми глазами и ни о чем не думать...
Но как только я закрываю глаза, так сразу же передо мной...
...возникает пустынная широкая солнечная дорога.
И мы мчимся по этой дороге навстречу слепящему солнцу, а за рулем
нашего грузовика сидит мой родной Шура Плоткин и, с искаженным от напряжения
и горя лицом, кричит мне:
- Мартын! Мартынчик!.. Ну, сделай же что-нибудь! Ты разве не видишь,
что он умирает?! Мартышка, миленький - помоги ему скорей! Я не могу
остановиться!..
Я в ужасе оглядываюсь и на пассажирском сиденьи вижу нашего Водилу.
Глаза у него закрыты. Белое лицо залито кровью. Из пробитого виска
пульсируют и мелкими брызгами лопаются кровавые пузыри...
- Мартын, сволочь!!! - со слезами кричит Шура. - Сделай же
что-нибудь!.. Он же погибает! Я не могу отпустить руль!.. Смотри, кто за
нами гонится?!.
Я бросаю взгляд в боковое зеркало и вижу, что нас настигает грузовик
Лысого! А рядом с Лысым сидит... Бармен с Рудольфом на руках! Господи!
Они-то тут при чем?!
У Водилы из уголка рта стекает тоненькая струйка крови, капает на его
джинсовую куртку.
Шура гонит машину вперед к блистающему солнечному диску и кричит мне
сквозь рев мотора:
- Если он сейчас умрет --его же целый месяц никто даже искать не
будет!!!. Все будут думать, что он где-то там работает на Сименса... Они его
специально туда продали, чтобы иметь время замести следы!.. Это ты можешь
понять?! Как же тебе это в голову не пришло, Мартын?!
Ах, вот оно что... Действительно, как же я это сам не дотумкал?.. Как
хорошо, что Шура рядом... Но что же со мной-то происходит? Почему я в полном
оцепенении сижу между Шурой и умирающи