о, помчался за ним.
Как всегда после долгого сна, мне дико хотелось писать и
жрать! С первой потребностью я справился довольно легко:
обоссал какой-то кустик по дороге, пока наша шведская группа
дисциплинированно стояла перед красным светофором.
Облегчившись, я огляделся. Бог мой, как этот город похож на
наш! Ни тебе небоскребов, ни столпотворения людей и машин, и
дома все такие красивые, так напоминающие центр Ленинграда, что
просто сердце сжалось!..
И улицы такие широкие. А через улицу вдруг живая Белка с
Бельчатами идет! И все автомобили остановились - пропускали
Белку. А эта стерва идет себе и ухом не ведет. А за нею -
четверо Бельчат.
Хотел я их было пугнуть, а потом пожалел. Спрятался за ноги
Кевина, чтобы они меня не увидели и не обгадились бы сами со
страху. Раз Белка может со своим потомством ходить вот так по
городу, переполненному всякими опасностями для маленьких
Существ, значит, это прекрасный город! И правильно, что
Президенты именно здесь живут. Здесь-то поспокойнее, чем в
Нью-Йорке. А в спокойствии всегда лучше думается. И добрее.
На другой стороне улицы меня чуть с ног не сбил невероятной
силы сосисочный дух! Шел он от небольшой тележки, на ней
сосиски и жарились. Жарил их длинный черный парень в белой и
грязной куртке, запихивал в длинную булочку, поливал чем-то
красным или чем-то желтым и продавал. Около него стояли еще
трое черных парней: все в коже, черных очках, золото повсюду и
изо всех мест торчит, по нескольку цепей на шеях, кольца на
всех пальцах у каждого, в ноздрях, в ушах, в губах - повсюду
кольца!..
Жрут, гады, эти сосиски, чавкают, звякают своим золотом и
треплются с продавцом. А тот тоже, видать, из их компахи: одна
половина головы выкрашена в желтый цвет, другая - в сиреневый.
Все четверо были так увлечены трепотней и жареными
сосисками, да еще и что-то алкогольное, судя по запаху, хлебали
из бумажных пакетов... То есть не из пакетов, конечно, а из
бутылок, спрятанных в пакеты.
Вот, кстати, моя первая претензия к Америке!
Ну какого хрена нужно прятать бутылку с алкоголем в бумажный
пакет? А то непонятно, чего он делает?!.. Ну что за вонючее
ханжество? Из "горла", как говорят у нас, видишь ли, нельзя, а
запихни бутылку в пакет и будь здоров - лакай хоть до усрачки.
По-моему, это их слабая сторона.
Так вот, эти черненькие ребятишки так самозабвенно
"задвигались" из пакетов и жрали сосиски, что я совершенно
беспрепятственно, и даже не особенно таясь, слямзил из
картонной коробки, стоявшей под тележкой, еще не жареную, но
уже готовую к употреблению огромную сосисищу! Они все четверо
даже не рюхнулись...
И побежал за Кевином Стивенсом. Тот посмотрел на меня, на
сосиску, осторожно оглянулся и негромко сказал:
- М-да... Если я поначалу немного волновался - как ты тут
будешь один целых десять дней, то теперь понял, что делал это
напрасно. Ты - паренек самостоятельный.
Тут мы наконец подошли к ограде Белого Дома. Я схватил
полсосиски и огляделся.
Мамочки мои!.. Картинка маслом, как говорил Шура. Вся ограда
облеплена зеваками!.. В сторонке от спокойных, как слоны,
полицейских в касках ходит какая-то шобла по кругу - человек
пятнадцать, чтото орут дурными голосами и вздымают над головами
плакаты. Демонстрируют и протестуют. Протестуют, наверное,
прот
Как всегда после долгого сна, мне дико хотелось писать и
жрать! С первой потребностью я справился довольно легко:
обоссал какой-то кустик по дороге, пока наша шведская группа
дисциплинированно стояла перед красным светофором.
Облегчившись, я огляделся. Бог мой, как этот город похож на
наш! Ни тебе небоскребов, ни столпотворения людей и машин, и
дома все такие красивые, так напоминающие центр Ленинграда, что
просто сердце сжалось!..
И улицы такие широкие. А через улицу вдруг живая Белка с
Бельчатами идет! И все автомобили остановились - пропускали
Белку. А эта стерва идет себе и ухом не ведет. А за нею -
четверо Бельчат.
Хотел я их было пугнуть, а потом пожалел. Спрятался за ноги
Кевина, чтобы они меня не увидели и не обгадились бы сами со
страху. Раз Белка может со своим потомством ходить вот так по
городу, переполненному всякими опасностями для маленьких
Существ, значит, это прекрасный город! И правильно, что
Президенты именно здесь живут. Здесь-то поспокойнее, чем в
Нью-Йорке. А в спокойствии всегда лучше думается. И добрее.
На другой стороне улицы меня чуть с ног не сбил невероятной
силы сосисочный дух! Шел он от небольшой тележки, на ней
сосиски и жарились. Жарил их длинный черный парень в белой и
грязной куртке, запихивал в длинную булочку, поливал чем-то
красным или чем-то желтым и продавал. Около него стояли еще
трое черных парней: все в коже, черных очках, золото повсюду и
изо всех мест торчит, по нескольку цепей на шеях, кольца на
всех пальцах у каждого, в ноздрях, в ушах, в губах - повсюду
кольца!..
Жрут, гады, эти сосиски, чавкают, звякают своим золотом и
треплются с продавцом. А тот тоже, видать, из их компахи: одна
половина головы выкрашена в желтый цвет, другая - в сиреневый.
Все четверо были так увлечены трепотней и жареными
сосисками, да еще и что-то алкогольное, судя по запаху, хлебали
из бумажных пакетов... То есть не из пакетов, конечно, а из
бутылок, спрятанных в пакеты.
Вот, кстати, моя первая претензия к Америке!
Ну какого хрена нужно прятать бутылку с алкоголем в бумажный
пакет? А то непонятно, чего он делает?!.. Ну что за вонючее
ханжество? Из "горла", как говорят у нас, видишь ли, нельзя, а
запихни бутылку в пакет и будь здоров - лакай хоть до усрачки.
По-моему, это их слабая сторона.
Так вот, эти черненькие ребятишки так самозабвенно
"задвигались" из пакетов и жрали сосиски, что я совершенно
беспрепятственно, и даже не особенно таясь, слямзил из
картонной коробки, стоявшей под тележкой, еще не жареную, но
уже готовую к употреблению огромную сосисищу! Они все четверо
даже не рюхнулись...
И побежал за Кевином Стивенсом. Тот посмотрел на меня, на
сосиску, осторожно оглянулся и негромко сказал:
- М-да... Если я поначалу немного волновался - как ты тут
будешь один целых десять дней, то теперь понял, что делал это
напрасно. Ты - паренек самостоятельный.
Тут мы наконец подошли к ограде Белого Дома. Я схватил
полсосиски и огляделся.
Мамочки мои!.. Картинка маслом, как говорил Шура. Вся ограда
облеплена зеваками!.. В сторонке от спокойных, как слоны,
полицейских в касках ходит какая-то шобла по кругу - человек
пятнадцать, чтото орут дурными голосами и вздымают над головами
плакаты. Демонстрируют и протестуют. Протестуют, наверное,
прот