идцать шестой раз!..
Когда мы наконец вылезли из сабвея прямо у Рокфеллер-Центра,
и под предводительством решительного и веселого мистера Хьюза
рванули к углу Пятой авеню и Сорок шестой улицы, и, опять же
при помощи достаточно жестких, решительных действий все того же
мистера Хьюза, протиснулись сквозь тучу народа и всем нашим
классом заняли лучшие места в первом ряду у самого ограждения,
по Пятой авеню уже шла замечательная процессия!
Видно мне было изумительно: задними лапами я стоял в рюкзаке
за плечами Тимурчика, а передними опирался о его плечи. Таким
образом, наши головы были на одном уровне, и мы могли
по-Шелдрейсовски обмениваться впечатлениями. А их было - хоть
отбавляй! Тимур комментировал мне все происходящее, а сзади
нас, как самых маленьких, оберегал мистер Хьюз. Не давал нас
толкать и заслонять вид на процессию...
Шли какие-то гвардейцы с барабанами и тоскливыми дудками -
"волынками", как сказал мистер Хьюз. Шли полицейские, катились
в зеленых колясках инвалиды всех войн, девочки из школы "Дрик
Тауншип Дракон" в одних купальниках размахивали лентами и
делали всякие гимнастические упражнения. А перед ними, с
короной на голове и в норковой шубке, вышагивала "Мисс
Нью-Йорк" Килин Криник!..
С целой свитой фальшиво веселящихся солидных дядечек
руководящего типа шел губернатор Патаки. В петлице его черного
пальто красовался зеленый листок клевера. Неподалеку от
губернатора, в одном пиджаке и зеленом галстуке, топал мэр
Нью-Йорка Джулиани. И губернатор, и мэр махали нам руками,
посылали воздушные поцелуи всем, стоявшим за ограждениями, -
словом, вели себя как отцы родные...
За ними топали какие-то вопящие грымзы - ни одной
хорошенькой! Несли плакат: "Англичане! Руки прочь от Ирландии!"
И все вокруг было зеленым! У некоторых - даже уши...
Ах, как мне стало жалко, что мой Шура Плоткин не видит всего
этого! Стоял бы он сейчас рядом с нами...
Но тут же мне пришло в голову, что Шура к этому празднику
отнесся бы не с таким восторгом, который испытывали мы с
Тимуром. Наверняка Шура ухмыльнулся бы и, естественно, если
Тимура не было бы рядом, сказал бы открытым текстом:
- На хера попу гармонь, если есть колокола? Почему Америка
должна праздновать День какого-то святого из Ирландии?! Где
именье - где вода, где Ромео - а где Джульетта?.. У американцев
своих поводов для веселия и праздников достаточно. Есть, есть
во всем этом какой-то фальшак...
Я даже услышал привычные насмешливые Шурины интонации, даже
его ироничную рожу увидел, черт бы его побрал!
И вдруг мне почудилось... И вдруг мне прислышалось, как
откуда-то издалека - ну, совсем непонятно откуда - негромкий
Шурин голос внутри меня проговорил с характерной его
усмешечкой:
- Ты абсолютно прав, Мартышечка... Умница ты мой
ненаглядный.
Я так заволновался, так задергался, так стал крутить башкой
и оглядываться, что, уже не говоря о Тимуре, даже мистер Хьюз
всполошился.
- Что с ним, Тим?!.. - спросил мистер Хьюз у Тимура.
- Что с тобой? - спросил встревоженный Тимур у меня.
- Все... Все в порядке, - ответил я Тимуру по-Шелдрейсовски.
- Говорит - "все в порядке", - перевел Тимур мистеру Хьюзу,
и тот, приняв это за шутку, весело рассмеялся и погладил меня.
Но было все совсем не "в порядке"!
Я понимал, что крутить головой
Когда мы наконец вылезли из сабвея прямо у Рокфеллер-Центра,
и под предводительством решительного и веселого мистера Хьюза
рванули к углу Пятой авеню и Сорок шестой улицы, и, опять же
при помощи достаточно жестких, решительных действий все того же
мистера Хьюза, протиснулись сквозь тучу народа и всем нашим
классом заняли лучшие места в первом ряду у самого ограждения,
по Пятой авеню уже шла замечательная процессия!
Видно мне было изумительно: задними лапами я стоял в рюкзаке
за плечами Тимурчика, а передними опирался о его плечи. Таким
образом, наши головы были на одном уровне, и мы могли
по-Шелдрейсовски обмениваться впечатлениями. А их было - хоть
отбавляй! Тимур комментировал мне все происходящее, а сзади
нас, как самых маленьких, оберегал мистер Хьюз. Не давал нас
толкать и заслонять вид на процессию...
Шли какие-то гвардейцы с барабанами и тоскливыми дудками -
"волынками", как сказал мистер Хьюз. Шли полицейские, катились
в зеленых колясках инвалиды всех войн, девочки из школы "Дрик
Тауншип Дракон" в одних купальниках размахивали лентами и
делали всякие гимнастические упражнения. А перед ними, с
короной на голове и в норковой шубке, вышагивала "Мисс
Нью-Йорк" Килин Криник!..
С целой свитой фальшиво веселящихся солидных дядечек
руководящего типа шел губернатор Патаки. В петлице его черного
пальто красовался зеленый листок клевера. Неподалеку от
губернатора, в одном пиджаке и зеленом галстуке, топал мэр
Нью-Йорка Джулиани. И губернатор, и мэр махали нам руками,
посылали воздушные поцелуи всем, стоявшим за ограждениями, -
словом, вели себя как отцы родные...
За ними топали какие-то вопящие грымзы - ни одной
хорошенькой! Несли плакат: "Англичане! Руки прочь от Ирландии!"
И все вокруг было зеленым! У некоторых - даже уши...
Ах, как мне стало жалко, что мой Шура Плоткин не видит всего
этого! Стоял бы он сейчас рядом с нами...
Но тут же мне пришло в голову, что Шура к этому празднику
отнесся бы не с таким восторгом, который испытывали мы с
Тимуром. Наверняка Шура ухмыльнулся бы и, естественно, если
Тимура не было бы рядом, сказал бы открытым текстом:
- На хера попу гармонь, если есть колокола? Почему Америка
должна праздновать День какого-то святого из Ирландии?! Где
именье - где вода, где Ромео - а где Джульетта?.. У американцев
своих поводов для веселия и праздников достаточно. Есть, есть
во всем этом какой-то фальшак...
Я даже услышал привычные насмешливые Шурины интонации, даже
его ироничную рожу увидел, черт бы его побрал!
И вдруг мне почудилось... И вдруг мне прислышалось, как
откуда-то издалека - ну, совсем непонятно откуда - негромкий
Шурин голос внутри меня проговорил с характерной его
усмешечкой:
- Ты абсолютно прав, Мартышечка... Умница ты мой
ненаглядный.
Я так заволновался, так задергался, так стал крутить башкой
и оглядываться, что, уже не говоря о Тимуре, даже мистер Хьюз
всполошился.
- Что с ним, Тим?!.. - спросил мистер Хьюз у Тимура.
- Что с тобой? - спросил встревоженный Тимур у меня.
- Все... Все в порядке, - ответил я Тимуру по-Шелдрейсовски.
- Говорит - "все в порядке", - перевел Тимур мистеру Хьюзу,
и тот, приняв это за шутку, весело рассмеялся и погладил меня.
Но было все совсем не "в порядке"!
Я понимал, что крутить головой