сада. Очень, очень древний
способ! Мадам говорила, что он даже описан в "Жизни животных" у
Брэма. А мы как раз сейчас освоили новый продуктивный склад
ресторана "Регистан", а там этих яиц - видимо-невидимо! -
объяснил мне старый Крыс.
Короче, пожрал я, снова умылся, почистил лапы между когтями и пошел осматривать квартиру. Я ведь нигде, кроме
кухни-столовой и комнаты Тимура, и не был.
Большая квартира. Больше нашей ленинградской раза в три. В
Нью-Йорке вообще - все очень большое. По объему. Уж на что в
нашей квартире питерской, в кухне, на восьми с половиной
метрах, человек по десять собиралось, а на этой, американской,
можно было принять всех пассажиров трамвайного вагона в часы
пик! А про холодильник я уже говорил...
Комната Рут тоже была большая - с огромной кроватью, больше,
чем у Фридриха фон Тифенбаха. Наверное, после Фреда осталась.
Шкафы по стенам, фигурки всякие смешные, фотографии на
тумбочках и туалетном столике - здоровый простоватый парень с
симпатичной физиономией в полицейской форме - скорее всего,
Фред Истлейк. И без формы, в одних трусах. На пляже, а вокруг
пальмы. И с Рут... И свадебное фото: Рут в белом платье, а Фред
в сером фраке. И цветы, цветы, цветы... И похороны Фреда. Тоже
очень много цветов. Рут в черном, с черной шляпки на лицо
свисает такая черная сеточка. Я в каком-то кино такую видел...
А вот Рут в полицейской форме с Тимуром у типичной
полицейской машины. Такие машины обычно по телику показывают.
Они приезжают с воем и мигалками к концу фильма, когда уже
обычно все сделано и закончено.
Из комнаты Рут есть выход прямо в ванную. Очень удобно. И
там же все остальное...
Гостиная просто необъятная! Как вся наша квартира на
Гражданке. Была, была... Сам понимаю, а все никак не могу
свыкнуться с мыслью, что всего лишь "была", а теперь - нету...
Хотя, помню, кто бы ни приходил, все говорили: "Какая у вас
с Мартыном миленькая квартирка! Только зачем так много книжек?
Они же пыль собирают..." Но это в основном говорили или Шурины
поблядушки, или Шурины "друзья детства".
Вот кого я не переваривал, это Шуриных друзей детства!!!
Им всем почему-то казалось, что они имеют на Шуру больше
права, чем остальные. И все время им хотелось вспоминать
"правду" об их совместном детстве. Но не про себя, а про Шуру.
А все вокруг, кто познакомился с Шурой позже, должны знать, что
если для вас Шура - известный, скандальный журналист и какой-то
там "правозащитник" (что это такое - по сей день понять не
могу!..), то для друга детства он всего лишь "Шурка Плоткин". И
кто, как не друг детства, скажет правду в глаза?!..
И говорили. Пили Шурину водку, жрали иногда мой хек и
говорили: "Нет, Шурик, а ты помнишь, как тебя из пионеров
исключали?.." Или: "Ой, ну, не могу! Счас обхохочетесь!.. Шурка
в четвертом классе написал любовные стихи одной дурочке - Нинке
Кошич, а учительница русского МарьБанна - помнишь, Шурка? - эту
записочку перехватила и давай вслух всему классу разбирать
Шуркины грамматические ошибки в этих стихах!.. Мы все - в покат
со смеху, а Шурка наш стоит, слезки катятся, красный весь, аж
малиновый!.."
Помню, я тут не выдержал, прошмыгнул под стол, отыскал
вонючие, потные лапы Шуриного школьного друга и обосрал! А
когда он дернулся и заблажил, я его за ногу так рванул клыками,
что этот
способ! Мадам говорила, что он даже описан в "Жизни животных" у
Брэма. А мы как раз сейчас освоили новый продуктивный склад
ресторана "Регистан", а там этих яиц - видимо-невидимо! -
объяснил мне старый Крыс.
Короче, пожрал я, снова умылся, почистил лапы между когтями и пошел осматривать квартиру. Я ведь нигде, кроме
кухни-столовой и комнаты Тимура, и не был.
Большая квартира. Больше нашей ленинградской раза в три. В
Нью-Йорке вообще - все очень большое. По объему. Уж на что в
нашей квартире питерской, в кухне, на восьми с половиной
метрах, человек по десять собиралось, а на этой, американской,
можно было принять всех пассажиров трамвайного вагона в часы
пик! А про холодильник я уже говорил...
Комната Рут тоже была большая - с огромной кроватью, больше,
чем у Фридриха фон Тифенбаха. Наверное, после Фреда осталась.
Шкафы по стенам, фигурки всякие смешные, фотографии на
тумбочках и туалетном столике - здоровый простоватый парень с
симпатичной физиономией в полицейской форме - скорее всего,
Фред Истлейк. И без формы, в одних трусах. На пляже, а вокруг
пальмы. И с Рут... И свадебное фото: Рут в белом платье, а Фред
в сером фраке. И цветы, цветы, цветы... И похороны Фреда. Тоже
очень много цветов. Рут в черном, с черной шляпки на лицо
свисает такая черная сеточка. Я в каком-то кино такую видел...
А вот Рут в полицейской форме с Тимуром у типичной
полицейской машины. Такие машины обычно по телику показывают.
Они приезжают с воем и мигалками к концу фильма, когда уже
обычно все сделано и закончено.
Из комнаты Рут есть выход прямо в ванную. Очень удобно. И
там же все остальное...
Гостиная просто необъятная! Как вся наша квартира на
Гражданке. Была, была... Сам понимаю, а все никак не могу
свыкнуться с мыслью, что всего лишь "была", а теперь - нету...
Хотя, помню, кто бы ни приходил, все говорили: "Какая у вас
с Мартыном миленькая квартирка! Только зачем так много книжек?
Они же пыль собирают..." Но это в основном говорили или Шурины
поблядушки, или Шурины "друзья детства".
Вот кого я не переваривал, это Шуриных друзей детства!!!
Им всем почему-то казалось, что они имеют на Шуру больше
права, чем остальные. И все время им хотелось вспоминать
"правду" об их совместном детстве. Но не про себя, а про Шуру.
А все вокруг, кто познакомился с Шурой позже, должны знать, что
если для вас Шура - известный, скандальный журналист и какой-то
там "правозащитник" (что это такое - по сей день понять не
могу!..), то для друга детства он всего лишь "Шурка Плоткин". И
кто, как не друг детства, скажет правду в глаза?!..
И говорили. Пили Шурину водку, жрали иногда мой хек и
говорили: "Нет, Шурик, а ты помнишь, как тебя из пионеров
исключали?.." Или: "Ой, ну, не могу! Счас обхохочетесь!.. Шурка
в четвертом классе написал любовные стихи одной дурочке - Нинке
Кошич, а учительница русского МарьБанна - помнишь, Шурка? - эту
записочку перехватила и давай вслух всему классу разбирать
Шуркины грамматические ошибки в этих стихах!.. Мы все - в покат
со смеху, а Шурка наш стоит, слезки катятся, красный весь, аж
малиновый!.."
Помню, я тут не выдержал, прошмыгнул под стол, отыскал
вонючие, потные лапы Шуриного школьного друга и обосрал! А
когда он дернулся и заблажил, я его за ногу так рванул клыками,
что этот