тихо сказал:
- Ты меня прости, малыш, но я не могу пригласить тебя к
себе. Я пока сам в гостях. До завтра, о'кей?..
- Ноу проблем, май дарлинг. Бай-бай! - легко ответила она и
покосилась на одного молодого черного Кота, который исподтишка
бросал на нее выразительные взгляды.
На мгновение я почувствовал непонятно откуда взявшийся укол
ревности... Да нет! Не ревности, а уязвленного самолюбия. Я
понимал, что проигрываю этому молодому дурачку всего лишь в
возрасте - ему было от силы три года. Но в остальном-то я его
наверняка превосходил!.. А вот оказывается, что все это не так
уж важно. Оказывается, важнее быть молодым...
Но я ничего не сказал этой беленькой посикухе. Даже взглядом
себя не выдал и пошел к старому, седому Крысу.
Из короткого разговора со старым Крысом выяснилось, что со
мной очень хотела бы поговорить Мадам - коронованная и
полновластная хозяйка огромного Крысиного клана, занимающего
достаточно серьезную территорию, даже по Нью-Йоркским
масштабам. Ее владения с одной стороны простирались до самого
Квинс-бульвара, а с другой, противоположной, - аж до Шестьдесят
четвертой "дороги". Это у них тоже - улица. Включая,
естественно, и нашу Шестьдесят пятую. С боков же границы
территории Мадам проходили по Девяносто девятой и Сто второй
стритам. Что тоже - улицы. Только какие-то из них идут с севера
на юг, а другие - не то авеню, не то стриты (пока не
разобрался...) - с востока на запад...
Про стороны света я теперь знаю почти все! На судне я так
наблатыкался следить за компасом, что даже самостоятельно
отмечал отклонения от курса на три-пять градусов.
Я вежливо ответил серому Крысу, что еще плоховато знаю этот
район и не очень ясно представляю себе величину всех владений
Мадам. Однако охотно верю в их грандиозность.
В разговоре с седым Крысом я невольно заговорил языком
Фридриха фон Тифенбаха - сдержанно и, насколько мне это
доступно, интеллигентно, время от времени обнаруживая глубину
своих знаний, способную поразить любого собеседника. А так как
знаний у меня было "с гулькин хвост", то я пользовался только
манерой разговора Фридриха.
Я начисто исключил из своего лексикона слегка приблатненную
манеру речи сегодняшнего так называемого "культурного слоя"
общества и совершенно не пользовался наиболее близкой мне -
чуть хамоватой, но четкой и выразительной - речью Водилы,
милиционера Мити и всего нашего Санкт-Петербургского пустыря.
Старый Крыс заверил меня, что Мадам уже почти все знает о
моем коротеньком пребывании на территории ее владений - у них
превосходно поставлена разведка. Знает о бое и победе над
Вагифом, слышала о моей миротворческой речи и готовности к
переговорам и теперь хочет познакомиться со мною лично. И, если
я не возражаю, то эти переговоры сразу же и провести.
Безопасность гарантируется.
И несмотря на то, что лапы мои буквально подламывались от
усталости и пережитого, я ответил уже даже не в манере, а почти
голосом Фридриха фон Тифенбаха:
- Я чрезвычайно ценю приглашение Мадам, буду искренне рад
быть представленным ей, и если мое скромное участие в будущем
взаимоприемлемом Единении столь противоположных представителей
Животного мира послужит на пользу этого Союза, я буду считать,
что мой жизненный и нравственный долг выполнен.
Старик Крыс чуть не выпал в осадок!
- Ты меня прости, малыш, но я не могу пригласить тебя к
себе. Я пока сам в гостях. До завтра, о'кей?..
- Ноу проблем, май дарлинг. Бай-бай! - легко ответила она и
покосилась на одного молодого черного Кота, который исподтишка
бросал на нее выразительные взгляды.
На мгновение я почувствовал непонятно откуда взявшийся укол
ревности... Да нет! Не ревности, а уязвленного самолюбия. Я
понимал, что проигрываю этому молодому дурачку всего лишь в
возрасте - ему было от силы три года. Но в остальном-то я его
наверняка превосходил!.. А вот оказывается, что все это не так
уж важно. Оказывается, важнее быть молодым...
Но я ничего не сказал этой беленькой посикухе. Даже взглядом
себя не выдал и пошел к старому, седому Крысу.
Из короткого разговора со старым Крысом выяснилось, что со
мной очень хотела бы поговорить Мадам - коронованная и
полновластная хозяйка огромного Крысиного клана, занимающего
достаточно серьезную территорию, даже по Нью-Йоркским
масштабам. Ее владения с одной стороны простирались до самого
Квинс-бульвара, а с другой, противоположной, - аж до Шестьдесят
четвертой "дороги". Это у них тоже - улица. Включая,
естественно, и нашу Шестьдесят пятую. С боков же границы
территории Мадам проходили по Девяносто девятой и Сто второй
стритам. Что тоже - улицы. Только какие-то из них идут с севера
на юг, а другие - не то авеню, не то стриты (пока не
разобрался...) - с востока на запад...
Про стороны света я теперь знаю почти все! На судне я так
наблатыкался следить за компасом, что даже самостоятельно
отмечал отклонения от курса на три-пять градусов.
Я вежливо ответил серому Крысу, что еще плоховато знаю этот
район и не очень ясно представляю себе величину всех владений
Мадам. Однако охотно верю в их грандиозность.
В разговоре с седым Крысом я невольно заговорил языком
Фридриха фон Тифенбаха - сдержанно и, насколько мне это
доступно, интеллигентно, время от времени обнаруживая глубину
своих знаний, способную поразить любого собеседника. А так как
знаний у меня было "с гулькин хвост", то я пользовался только
манерой разговора Фридриха.
Я начисто исключил из своего лексикона слегка приблатненную
манеру речи сегодняшнего так называемого "культурного слоя"
общества и совершенно не пользовался наиболее близкой мне -
чуть хамоватой, но четкой и выразительной - речью Водилы,
милиционера Мити и всего нашего Санкт-Петербургского пустыря.
Старый Крыс заверил меня, что Мадам уже почти все знает о
моем коротеньком пребывании на территории ее владений - у них
превосходно поставлена разведка. Знает о бое и победе над
Вагифом, слышала о моей миротворческой речи и готовности к
переговорам и теперь хочет познакомиться со мною лично. И, если
я не возражаю, то эти переговоры сразу же и провести.
Безопасность гарантируется.
И несмотря на то, что лапы мои буквально подламывались от
усталости и пережитого, я ответил уже даже не в манере, а почти
голосом Фридриха фон Тифенбаха:
- Я чрезвычайно ценю приглашение Мадам, буду искренне рад
быть представленным ей, и если мое скромное участие в будущем
взаимоприемлемом Единении столь противоположных представителей
Животного мира послужит на пользу этого Союза, я буду считать,
что мой жизненный и нравственный долг выполнен.
Старик Крыс чуть не выпал в осадок!