ли пацанов
весь дом выскрести, вычистить, вымыть, покрасить... Дорожки
вокруг дома желтым песком посыпали, края дерном обложили... Ну,
цирк!
Повели пацанов в баню, подстригли, отмыли, переодели во все
чистое и новое и сказали, что завтра утром к ним приедет
делегация американской полиции. И чтоб никто особо рот не
раскрывал, а то американцы улетят, а вы здесь останетесь. Намек поняли?..
Утром на территорию "Дома" вкатилось с десяток черных
"Волг", и наши мудаки из МВД были все, конечно, в форме, а
американцы в гражданском. Такие обыкновенные толстые высокие
дядьки и тетки средних лет. Причем и белые, и черные. А наши -
только белые.
Но одна американская полицейка была моложе всех, и не белая,
и не черная. Просто - будто сильно загорелая. Но красивая.
Фигура - отпад! Старшие пацаны глаз с нее не сводили.
А переводчик только один. И ему никак не разорваться. Хорошо
еще, что доктор Хотимский Сергей Яковлевич немного по-английски
кумекал. Он был еврей и хороший. Жил в соседнем флигельке для
вольнонаемных. С женой и дочкой Машей. Ей тоже было девять лет.
Сейчас они в Израиле...
Так вот, эта молодая, красивая, загорелая полицейка подвела
Сергея Яковлевича к Тимуру, и Сергей Яковлевич ей все про
Тимура рассказал.
Когда эта полицейка узнала, что у Тимура никого нет, она
через Сергея Яковлевича спросила - не хочет ли Тимур уехать в
Америку?
А Тимуру было все по херу - хоть в Рязань, хоть в Америку.
Лишь бы отсюда вырваться.
Через того же Сергея Яковлевича полицейка рассказала Тимуру,
что ее зовут Рут Истлейк, ей тридцать один год и у нее недавно
умер муж. Был патрульным полицейским. Спокойненько сидел в
машине и разговаривал по радио, а тут разрыв сердца. И все. Они
десять лет жили, и детей у них не получалось. И ей одной очень
скучно. И если Тимур согласен...
На том и расстались.
А через месяц Рут Истлейк снова прилетела в Москву, куда-то
заплатила пятнадцать тысяч долларов, которые они с мужем копили
на отдельный домик, усыновила Тимура сначала на Московской
территории, а потом, когда прилетели в Нью-Йорк, то и здесь
намудохалась с разными документами. Хоть и работает в полиции.
Поэтому теперь он - Тим Истлейк, а не Тимур Зайцев.
- Сейчас я тебя с ней познакомлю, - сказал Тимур. - У тебя
как с английским?
- Нормально, - ответил я.
- Ой, а чего это я спрашиваю?!.. Я же с тобой говорю... -
растерянно спохватился Тимур. - Слушай, а как я с тобой говорю?
По-какому?..
- По-Шелдрейсовски.
- Это как?..
- Потом объясню. Будешь представлять меня - скажешь, что
меня зовут Мартын. Можно просто - Кыся. И что я русский.
- Так ты еще и русский?!.. Ну, везуха! - радостно закричал
Тимур на весь вагон по-русски.
Редкие сонные пассажиры разом открыли глаза и повернулись к
нам, услышав незнакомый язык. Но, наверное, сочли Мальчика
сумасшедшим, потому что он кричал это никому. Всем лишь в свой
чуть приоткрытый рюкзак, который лежал у него на коленях.
- А откуда? - спросил меня Тимур. - Не москвич?
- Петербуржец, - ответил я из рюкзака.
- Отпад!.. - восторженно сказал Тимур, встал и повесил
рюкзак на одно плечо. - Ну, Кыся, по весу ты просто - Майк
Тайсон!
Я слегка выглянул из рюкзака. Тимур увидел, что я высунул
голову наружу, и одобрительно сказал:
- Давай, давай, крути башкой! Запоминай. Мало ли что...
Шестьдесят седьма
весь дом выскрести, вычистить, вымыть, покрасить... Дорожки
вокруг дома желтым песком посыпали, края дерном обложили... Ну,
цирк!
Повели пацанов в баню, подстригли, отмыли, переодели во все
чистое и новое и сказали, что завтра утром к ним приедет
делегация американской полиции. И чтоб никто особо рот не
раскрывал, а то американцы улетят, а вы здесь останетесь. Намек поняли?..
Утром на территорию "Дома" вкатилось с десяток черных
"Волг", и наши мудаки из МВД были все, конечно, в форме, а
американцы в гражданском. Такие обыкновенные толстые высокие
дядьки и тетки средних лет. Причем и белые, и черные. А наши -
только белые.
Но одна американская полицейка была моложе всех, и не белая,
и не черная. Просто - будто сильно загорелая. Но красивая.
Фигура - отпад! Старшие пацаны глаз с нее не сводили.
А переводчик только один. И ему никак не разорваться. Хорошо
еще, что доктор Хотимский Сергей Яковлевич немного по-английски
кумекал. Он был еврей и хороший. Жил в соседнем флигельке для
вольнонаемных. С женой и дочкой Машей. Ей тоже было девять лет.
Сейчас они в Израиле...
Так вот, эта молодая, красивая, загорелая полицейка подвела
Сергея Яковлевича к Тимуру, и Сергей Яковлевич ей все про
Тимура рассказал.
Когда эта полицейка узнала, что у Тимура никого нет, она
через Сергея Яковлевича спросила - не хочет ли Тимур уехать в
Америку?
А Тимуру было все по херу - хоть в Рязань, хоть в Америку.
Лишь бы отсюда вырваться.
Через того же Сергея Яковлевича полицейка рассказала Тимуру,
что ее зовут Рут Истлейк, ей тридцать один год и у нее недавно
умер муж. Был патрульным полицейским. Спокойненько сидел в
машине и разговаривал по радио, а тут разрыв сердца. И все. Они
десять лет жили, и детей у них не получалось. И ей одной очень
скучно. И если Тимур согласен...
На том и расстались.
А через месяц Рут Истлейк снова прилетела в Москву, куда-то
заплатила пятнадцать тысяч долларов, которые они с мужем копили
на отдельный домик, усыновила Тимура сначала на Московской
территории, а потом, когда прилетели в Нью-Йорк, то и здесь
намудохалась с разными документами. Хоть и работает в полиции.
Поэтому теперь он - Тим Истлейк, а не Тимур Зайцев.
- Сейчас я тебя с ней познакомлю, - сказал Тимур. - У тебя
как с английским?
- Нормально, - ответил я.
- Ой, а чего это я спрашиваю?!.. Я же с тобой говорю... -
растерянно спохватился Тимур. - Слушай, а как я с тобой говорю?
По-какому?..
- По-Шелдрейсовски.
- Это как?..
- Потом объясню. Будешь представлять меня - скажешь, что
меня зовут Мартын. Можно просто - Кыся. И что я русский.
- Так ты еще и русский?!.. Ну, везуха! - радостно закричал
Тимур на весь вагон по-русски.
Редкие сонные пассажиры разом открыли глаза и повернулись к
нам, услышав незнакомый язык. Но, наверное, сочли Мальчика
сумасшедшим, потому что он кричал это никому. Всем лишь в свой
чуть приоткрытый рюкзак, который лежал у него на коленях.
- А откуда? - спросил меня Тимур. - Не москвич?
- Петербуржец, - ответил я из рюкзака.
- Отпад!.. - восторженно сказал Тимур, встал и повесил
рюкзак на одно плечо. - Ну, Кыся, по весу ты просто - Майк
Тайсон!
Я слегка выглянул из рюкзака. Тимур увидел, что я высунул
голову наружу, и одобрительно сказал:
- Давай, давай, крути башкой! Запоминай. Мало ли что...
Шестьдесят седьма