ал бы ни единого
слова.
Мне же казалось, что я даже вижу, как Женщина моется в душе,
а Капитан-Александр-Иванович-КэпМастер закуривает свой
"Данхилл" и натягивает на себя голубой "адидасовский"
тренировочный костюм. Я только лиц не мог разглядеть...
- А в городе ни разу не позвонил... - огорченно проговорила
Женщина.
- В городе у меня семья, - спокойно сказал ей Капитан. -
Дочь-невеста, сын-придурок и жена.
- А я как же?..
- Ты кто по судовой роли?
- Буфетчица.
- Так, какие проблемы?
- Бедная я, бедная... - горько сказала Женщина.
- Ты бедная?! - презрительно переспросил Капитан. - Я в
Питере с женой - всего десять дней, а с тобой в море - четыре
месяца. Потом - неделю дома и на полгода с тобой в рейс. И так
уже третий год. Так кто из вас беднее - ты или моя жена?
Женщина промолчала.
- И кстати! Еще одного таракана увижу в кают-компании - спишу
с судна, к чертовой матери. Ясно?
- Да... Мне идти?
- Иди.
Дважды повернулся ключ в замке, дверь приоткрылась, и из
Капитанской каюты вышла молодая Женщина с припухшими глазами.
Стараясь не задеть хвостом о ее ноги, я незаметно проскочил в
каюту.
Тут же, на всякий случай, я спрятался за выступом какого-то
шкафчика, и получилось, что я совершенно инстинктивно
прошмыгнул именно туда, где меня не было видно, но сам я обрел
превосходную позицию для обзора и наблюдения.
Оказалось, что Капитанская каюта состоит из двух просторных
комнат. Первая, куда я влетел без спросу, была кабинетом - с
письменным столом и компьютером, кожаным диваном и двумя
креслами. Над диваном висела в раме под стеклом большая
красочная фотография низкого, длинного парохода, уставленного
железнодорожными контейнерами. Как потом выяснилось, этот
пароход и был тем самым "Академиком Абрамом Ф. Иоффе", на
котором я сейчас имел честь присутствовать.
Напротив же дивана, в углу, под невысоким потолком, в
какой-то хитрой металлической раме висел большой телевизор.
Из кабинета была видна вторая комната - спальня. Широкая
Капитанская кровать несла на себе все следы только что
завершившегося, как говорил мой любезный друг Водила, "сладкого
греха". Кстати, почему ЭТО у Людей называется "грехом" -
понятия не имею.. "Сладкий" - еще куда ни шло, а вот "грех"-то
тут при чем?..
Я прекрасно слышал, как в спальне Капитан наливал себе виски
"Джек Дэниельс". Именно это виски чуть ли не каждый вечер
понемногу попивал в Мюнхене Фридрих фон Тифенбах, и запах
"Джека Дэниельса" врезался мне в память, полагаю, до смерти.
Но вот когда Капитан-Александр-Иванович-КэпМастер, которого
я за истекшие сутки только слышал, но так ни разу и не увидел,
вышел наконец из спальни, - я чуть умом не тронулся!..
СО СТАКАНОМ ВИСКИ В РУКЕ ИЗ СПАЛЬНИ В КАБИНЕТ ВОШЕЛ Я!!!
Я - в Человечьем обличий, в голубом "адидасовском"
тренировочном костюме, которого у меня отродясь не было, и в
мягких белых тапочках без задников, которые я, естественно,
никогда не ношу.
Уже не говоря о том, что я не пью виски. Тем более - "Джек
Дэниельс".
И тем не менее сходство наше было поразительным! Я бы даже
сказал - ПОТРЯСАЮЩИМ! От усов до разорванного левого уха. Те же
самые шрамы на мордах: один - пересекающий чуть ли не всю
голову до левого глаза, второй - разрубающий правую бровь, нос и
верхнюю губу. Все
слова.
Мне же казалось, что я даже вижу, как Женщина моется в душе,
а Капитан-Александр-Иванович-КэпМастер закуривает свой
"Данхилл" и натягивает на себя голубой "адидасовский"
тренировочный костюм. Я только лиц не мог разглядеть...
- А в городе ни разу не позвонил... - огорченно проговорила
Женщина.
- В городе у меня семья, - спокойно сказал ей Капитан. -
Дочь-невеста, сын-придурок и жена.
- А я как же?..
- Ты кто по судовой роли?
- Буфетчица.
- Так, какие проблемы?
- Бедная я, бедная... - горько сказала Женщина.
- Ты бедная?! - презрительно переспросил Капитан. - Я в
Питере с женой - всего десять дней, а с тобой в море - четыре
месяца. Потом - неделю дома и на полгода с тобой в рейс. И так
уже третий год. Так кто из вас беднее - ты или моя жена?
Женщина промолчала.
- И кстати! Еще одного таракана увижу в кают-компании - спишу
с судна, к чертовой матери. Ясно?
- Да... Мне идти?
- Иди.
Дважды повернулся ключ в замке, дверь приоткрылась, и из
Капитанской каюты вышла молодая Женщина с припухшими глазами.
Стараясь не задеть хвостом о ее ноги, я незаметно проскочил в
каюту.
Тут же, на всякий случай, я спрятался за выступом какого-то
шкафчика, и получилось, что я совершенно инстинктивно
прошмыгнул именно туда, где меня не было видно, но сам я обрел
превосходную позицию для обзора и наблюдения.
Оказалось, что Капитанская каюта состоит из двух просторных
комнат. Первая, куда я влетел без спросу, была кабинетом - с
письменным столом и компьютером, кожаным диваном и двумя
креслами. Над диваном висела в раме под стеклом большая
красочная фотография низкого, длинного парохода, уставленного
железнодорожными контейнерами. Как потом выяснилось, этот
пароход и был тем самым "Академиком Абрамом Ф. Иоффе", на
котором я сейчас имел честь присутствовать.
Напротив же дивана, в углу, под невысоким потолком, в
какой-то хитрой металлической раме висел большой телевизор.
Из кабинета была видна вторая комната - спальня. Широкая
Капитанская кровать несла на себе все следы только что
завершившегося, как говорил мой любезный друг Водила, "сладкого
греха". Кстати, почему ЭТО у Людей называется "грехом" -
понятия не имею.. "Сладкий" - еще куда ни шло, а вот "грех"-то
тут при чем?..
Я прекрасно слышал, как в спальне Капитан наливал себе виски
"Джек Дэниельс". Именно это виски чуть ли не каждый вечер
понемногу попивал в Мюнхене Фридрих фон Тифенбах, и запах
"Джека Дэниельса" врезался мне в память, полагаю, до смерти.
Но вот когда Капитан-Александр-Иванович-КэпМастер, которого
я за истекшие сутки только слышал, но так ни разу и не увидел,
вышел наконец из спальни, - я чуть умом не тронулся!..
СО СТАКАНОМ ВИСКИ В РУКЕ ИЗ СПАЛЬНИ В КАБИНЕТ ВОШЕЛ Я!!!
Я - в Человечьем обличий, в голубом "адидасовском"
тренировочном костюме, которого у меня отродясь не было, и в
мягких белых тапочках без задников, которые я, естественно,
никогда не ношу.
Уже не говоря о том, что я не пью виски. Тем более - "Джек
Дэниельс".
И тем не менее сходство наше было поразительным! Я бы даже
сказал - ПОТРЯСАЮЩИМ! От усов до разорванного левого уха. Те же
самые шрамы на мордах: один - пересекающий чуть ли не всю
голову до левого глаза, второй - разрубающий правую бровь, нос и
верхнюю губу. Все