ься в автомобиле - одно
удовольствие. Не возражаешь, Митя?
- Ноу проблем, ребята! - отвечает Митя. - Вперед!!!
Этот жлобяра, этот взяточник из Торгового порта, Котяра без имени - с
меня ростом, за счет ожирения - раза в полтора тяжелее, как только увидел
своим воровским глазом мою Рождественскую красно-золотую жилеточку - так и
выпал в осадок!
Он от нее глаз не мог отвести! Он за нее готов был весь Торговый порт
отдать, только бы заиметь ее в собственное пользование!
Он даже хотел ее сразу же на себя и напялить, но тут Рудольф с Маней
очень решительно ему воспрепятствовали:
- Кыся - на борту судна, идущего в Нью-Йорк, ты - получаешь жилетку. А
сейчас лапы прочь!
И пока Митя в машине играл с Котятами, мы обо всем договорились с этим
жучилой.
Выяснилось, что времени у нас не так уж много. Ровно через два часа
один наш грузовой пароход под свеженьким названием - "Академик Абрам Ф.
Иоффе" (раньше он назывался "Заветы Ильича") уже загружен карельским лесом и
отчаливает в Америку, именно в Нью-Йорк, в чем этот Котяра-жулябия клялся
чем угодно. И капитан там - изумительный, и команда - двадцать семь Божьих
ангелов, а кок - Человек с большой буквы!..
И если уважаемый господин Кыся согласен отдать свою красно-золотую
жилетку, то он господину Кысе устроит отплытие в Америку в ближайшие
тридцать минут...
Все переговоры с Котом Торгового порта происходили у нас в машине, что,
не скрою, тоже сыграло свою положительную роль и произвело должное
впечатление на этого жулика. Всем своим видом он показывал, как приятно
иметь дело с серьезными и солидными Котами, даже если их просто зовут
"Кыся". Ах, если бы он знал, что я теперь еще некоторым образом и "...фон
Тифенбах!.."
Так как времени до отплытия оставалось совсем мало, а судно стояло
где-то на дальнем причале, я попросил Митю немедленно соединить меня с
Мюнхеном. Рудик и Маня с трудом утихомирили всех своих Котят, чтобы они не
мешали "телефонному разговору дяди Кыси с заграницей", и Митя нажал
Мюнхенскую кнопку.
При всей своей решительности и здоровом цинизме, взращенном в Мите
службой в Государственной автомобильной инспекции, при телефонном соединении
с другим государством Митя вдруг начинал чувствовать повышенную
ответственность за свою страну, и это придавало его голосу оттенки
благородного волнения. Вот и сейчас...
- Доктор Кох? Здравия желаю! Младший лейтенант Сорокин Дмитрий
Павлович! С вами тут господин Кыся поговорить хотят...
- Здравствуйте, Димочка! - услышал я Танин голос в трубке. - А мы уж
тут ждем-ждем вашего звонка. Дайте ему трубочку, пожалуйста!
- Говори! - сказал Митя и подсунул трубку мне под ухо.
- Танечка!.. Это я. Можешь подключить к разговору Фридриха?
- Я уже подключен, - услышал я Фридриха фон Тифенбаха.
- У меня новости... - сказал я упавшим голосом, совершенно не
представляя себе, как я им сообщу о своем отъезде в Америку.
- У нас тоже, -- сказал Фридрих. -- Выслушай их, пожалуйста. Как я
полагаю, тебе потом будет легче сообщить нам свои новости. Мы разыскали
твоего Александра Плоткина в Нью-Йорке через Конгресс Соединенных штатов.
Помог мой вашингтонский приятель.
- Ой... - сказал я, уж и не помню по-какому.
- Мы также выяснили, что из Петербурга пассажирские
удовольствие. Не возражаешь, Митя?
- Ноу проблем, ребята! - отвечает Митя. - Вперед!!!
Этот жлобяра, этот взяточник из Торгового порта, Котяра без имени - с
меня ростом, за счет ожирения - раза в полтора тяжелее, как только увидел
своим воровским глазом мою Рождественскую красно-золотую жилеточку - так и
выпал в осадок!
Он от нее глаз не мог отвести! Он за нее готов был весь Торговый порт
отдать, только бы заиметь ее в собственное пользование!
Он даже хотел ее сразу же на себя и напялить, но тут Рудольф с Маней
очень решительно ему воспрепятствовали:
- Кыся - на борту судна, идущего в Нью-Йорк, ты - получаешь жилетку. А
сейчас лапы прочь!
И пока Митя в машине играл с Котятами, мы обо всем договорились с этим
жучилой.
Выяснилось, что времени у нас не так уж много. Ровно через два часа
один наш грузовой пароход под свеженьким названием - "Академик Абрам Ф.
Иоффе" (раньше он назывался "Заветы Ильича") уже загружен карельским лесом и
отчаливает в Америку, именно в Нью-Йорк, в чем этот Котяра-жулябия клялся
чем угодно. И капитан там - изумительный, и команда - двадцать семь Божьих
ангелов, а кок - Человек с большой буквы!..
И если уважаемый господин Кыся согласен отдать свою красно-золотую
жилетку, то он господину Кысе устроит отплытие в Америку в ближайшие
тридцать минут...
Все переговоры с Котом Торгового порта происходили у нас в машине, что,
не скрою, тоже сыграло свою положительную роль и произвело должное
впечатление на этого жулика. Всем своим видом он показывал, как приятно
иметь дело с серьезными и солидными Котами, даже если их просто зовут
"Кыся". Ах, если бы он знал, что я теперь еще некоторым образом и "...фон
Тифенбах!.."
Так как времени до отплытия оставалось совсем мало, а судно стояло
где-то на дальнем причале, я попросил Митю немедленно соединить меня с
Мюнхеном. Рудик и Маня с трудом утихомирили всех своих Котят, чтобы они не
мешали "телефонному разговору дяди Кыси с заграницей", и Митя нажал
Мюнхенскую кнопку.
При всей своей решительности и здоровом цинизме, взращенном в Мите
службой в Государственной автомобильной инспекции, при телефонном соединении
с другим государством Митя вдруг начинал чувствовать повышенную
ответственность за свою страну, и это придавало его голосу оттенки
благородного волнения. Вот и сейчас...
- Доктор Кох? Здравия желаю! Младший лейтенант Сорокин Дмитрий
Павлович! С вами тут господин Кыся поговорить хотят...
- Здравствуйте, Димочка! - услышал я Танин голос в трубке. - А мы уж
тут ждем-ждем вашего звонка. Дайте ему трубочку, пожалуйста!
- Говори! - сказал Митя и подсунул трубку мне под ухо.
- Танечка!.. Это я. Можешь подключить к разговору Фридриха?
- Я уже подключен, - услышал я Фридриха фон Тифенбаха.
- У меня новости... - сказал я упавшим голосом, совершенно не
представляя себе, как я им сообщу о своем отъезде в Америку.
- У нас тоже, -- сказал Фридрих. -- Выслушай их, пожалуйста. Как я
полагаю, тебе потом будет легче сообщить нам свои новости. Мы разыскали
твоего Александра Плоткина в Нью-Йорке через Конгресс Соединенных штатов.
Помог мой вашингтонский приятель.
- Ой... - сказал я, уж и не помню по-какому.
- Мы также выяснили, что из Петербурга пассажирские