е - это очень многогранная штука! И если вот, например, мне
сейчас еще удастся раздобыть пожрать...
И я отправился на поиски "своего" грузовика.
Еще издалека я услышал голос своего нового знакомого:
- Кыся!.. Кыся!.. Кыся!.. Кыся...
Честно говоря, я никогда ни на какие "кис-кис" не откликаюсь. Это
безликое "кис-кис" мне до лампочки. Те, кто меня знает, может назвать меня
по имени, а я уже решу сам - имеет мне смысл подходить к этому Человеку или
нет. Незнакомые мне Люди, которые вдруг начинают мне "кискать", - всегда
вызывают у меня подозрение. Не то, что я кого-то там боюсь. Нет. Я знаю, что
всегда сумею за себя постоять или вовремя смыться, но просто неохота
ввязываться в лишние неприятности. А за последние несколько лет, особенно с
того момента, как из магазинов исчезли обычные недорогие зимние шапки из
крашеных кроликов, а на рынках и в ларьках стали появляться кустарные
уродливые шапки из Котов и Кошек, неприятностей можно ждать от кого угодно.
Шура Плоткин как-то говорил, что этим занимается даже один его бывший
знакомый - доктор наук. Я сознательно подчеркиваю - "бывший знакомый".
Потому что, как только Шура узнал, чем промышляет теперь этот доктор
искусствоведения, он сразу же прекратил с ним какие бы то ни было отношения.
Так что, если мы не знакомы, вы можете "кискать" до упоения. Я и головы не
поверну.
Но на это неумелое "Кыся! Кыся!.." хозяина того грузовика, я побежал
без малейшего опасения. Что-то в нем мне было симпатично. Даже то, как
монотонно и беспомощно он кричал это свое безграмотное "Кыся!.. Кыся!.." Уже
на бегу я успел подумать, что он вполне может не знать о кокаине в его
фургоне! Сравните - девятнадцать миллионов нервных окончаний в моем носу и
всего пять миллионов в его. А, может, я и ошибался. Несмотря на всю мою
жесткость характера и бойцовские качества, счастливо воспитанные во мне
улицей, нашим пустырем, чердаками и подвалами, постоянной борьбой за
выживание, за обладание, за первенство - мне, как и любому существу,
выросшему все-таки в интеллектуальной среде, была свойственна некоторая
идеализация симпатичных нам персонажей и событий. Шура как-то заметил, что
революция семнадцатого и события девяностых в очень большой степени обязаны
этому интеллигентскому заблуждению. Я, правда, ни черта не понял, что Шура
хотел этим сказать, но по привычке поверил ему на слово.
Когда я подбежал у "своему" грузовику, я увидел, что дверцы его кабины
распахнуты, а рядом стоит двухметровый хозяин "моего" грузовика и
низкорослый, квадратненький и совершенно лысый мужичишко. Несмотря на то,
что оба они были абсолютно разными людьми, - сходство между ними было, тем
не менее, поразительным! То ли джинсовыми курточками, то ли разноцветными
тренировочными штанами (мечта Шуры Плоткина!) то ли возрастом - сорок, сорок
пять - то ли обветренностью лиц, и конечно, руками! Вот руки у них были
полностью одинаковые. Чисто вымытые, с грубыми потрескавшимися ногтями, с
неистребимо въевшимися следами масел, грязи, металла. В застарелых шрамах и
ссадинах. Сильные пальцы в безвкусных золотых перстнях, широкие запястья
перепоясаны браслетами дорогих красивых часов. Из-под расстегнутых
воротников
клетчатых рубах поблескивают золотые цепи толщиной с хороший поводок
для крупной Собаки. Но самое главное - он
сейчас еще удастся раздобыть пожрать...
И я отправился на поиски "своего" грузовика.
Еще издалека я услышал голос своего нового знакомого:
- Кыся!.. Кыся!.. Кыся!.. Кыся...
Честно говоря, я никогда ни на какие "кис-кис" не откликаюсь. Это
безликое "кис-кис" мне до лампочки. Те, кто меня знает, может назвать меня
по имени, а я уже решу сам - имеет мне смысл подходить к этому Человеку или
нет. Незнакомые мне Люди, которые вдруг начинают мне "кискать", - всегда
вызывают у меня подозрение. Не то, что я кого-то там боюсь. Нет. Я знаю, что
всегда сумею за себя постоять или вовремя смыться, но просто неохота
ввязываться в лишние неприятности. А за последние несколько лет, особенно с
того момента, как из магазинов исчезли обычные недорогие зимние шапки из
крашеных кроликов, а на рынках и в ларьках стали появляться кустарные
уродливые шапки из Котов и Кошек, неприятностей можно ждать от кого угодно.
Шура Плоткин как-то говорил, что этим занимается даже один его бывший
знакомый - доктор наук. Я сознательно подчеркиваю - "бывший знакомый".
Потому что, как только Шура узнал, чем промышляет теперь этот доктор
искусствоведения, он сразу же прекратил с ним какие бы то ни было отношения.
Так что, если мы не знакомы, вы можете "кискать" до упоения. Я и головы не
поверну.
Но на это неумелое "Кыся! Кыся!.." хозяина того грузовика, я побежал
без малейшего опасения. Что-то в нем мне было симпатично. Даже то, как
монотонно и беспомощно он кричал это свое безграмотное "Кыся!.. Кыся!.." Уже
на бегу я успел подумать, что он вполне может не знать о кокаине в его
фургоне! Сравните - девятнадцать миллионов нервных окончаний в моем носу и
всего пять миллионов в его. А, может, я и ошибался. Несмотря на всю мою
жесткость характера и бойцовские качества, счастливо воспитанные во мне
улицей, нашим пустырем, чердаками и подвалами, постоянной борьбой за
выживание, за обладание, за первенство - мне, как и любому существу,
выросшему все-таки в интеллектуальной среде, была свойственна некоторая
идеализация симпатичных нам персонажей и событий. Шура как-то заметил, что
революция семнадцатого и события девяностых в очень большой степени обязаны
этому интеллигентскому заблуждению. Я, правда, ни черта не понял, что Шура
хотел этим сказать, но по привычке поверил ему на слово.
Когда я подбежал у "своему" грузовику, я увидел, что дверцы его кабины
распахнуты, а рядом стоит двухметровый хозяин "моего" грузовика и
низкорослый, квадратненький и совершенно лысый мужичишко. Несмотря на то,
что оба они были абсолютно разными людьми, - сходство между ними было, тем
не менее, поразительным! То ли джинсовыми курточками, то ли разноцветными
тренировочными штанами (мечта Шуры Плоткина!) то ли возрастом - сорок, сорок
пять - то ли обветренностью лиц, и конечно, руками! Вот руки у них были
полностью одинаковые. Чисто вымытые, с грубыми потрескавшимися ногтями, с
неистребимо въевшимися следами масел, грязи, металла. В застарелых шрамах и
ссадинах. Сильные пальцы в безвкусных золотых перстнях, широкие запястья
перепоясаны браслетами дорогих красивых часов. Из-под расстегнутых
воротников
клетчатых рубах поблескивают золотые цепи толщиной с хороший поводок
для крупной Собаки. Но самое главное - он