и сейчас - бегу к той речушке с запретной форелью, а сам как
заведенный кручу головой, оглядываюсь ежесекундно по сторонам, шарахаюсь в
кусты, словно на меня охотится целый табун Лошадей. На кой мне хрен эти
случайности в чужой стране, в чужом городе, где нет ни Шуры, ни Водилы, ни
моего бесхвостого дружка-приятеля Кота-Бродяги? Не дай Бог, какая-нибудь
огромная Коняга-мудила, рабски таскающая на себе своего Человека, наступит
на меня своим ужасным копытом - ко мне же здесь подойти будет некому! И если
я даже выживу и оклемаюсь - насколько затянется мое возвращение в Петербург?
- Нет, нам такой хоккей не нужен! - как часто говорил Шура, когда ему
что-то очень не нравилось.
Вот с этими мыслями я мчался за рыбой. Причем, клянусь, я никогда в
жизни сам рыбы не ловил. Но я откуда-то точно знал - как это делается.
Вернее, КАК ЭТО ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ КОТ... Я уже сейчас не помню, в связи с чем
Шура как-то сказал мне, когда я совершил какую-то небольшую оплошность:
- Странно, Мартышка... Как ты мог это допустить? (убей Бог - не помню
что!). Ты же на редкость образованный Кот. Я не шучу. Ты обладаешь широким,
полифоническим образованием, состоящим из трех могучих слоев -- домашнего
образования, к которому, смею надеяться, я имею некоторое скромное
отношение; уличного - достаточно посмотреть на твое рваное ухо и шрам через
всю морду; и телевизионного - самого распространенного образования для
широких слоев трудящихся. Но кроме этого, ты обладаешь потрясающим
комплексом инстинктов, ставящих тебя по отношению к половине народонаселения
мира - на высшую ступень развития. А это, Мартын, не хухры-мухры!
Так вот то, что я досконально знал, КАК НУЖНО ЛОВИТЬ РЫБУ, наверное,
относилось именно к области Кошачьих инстинктов. Потому что, клянусь еще
раз, я никогда сам не ловил рыбу, и ни разу в жизни не видел, как это делают
Коты и Кошки. И, тем не менее...
Свою первую в жизни форель я подцепил лапой и вышвырнул из воды метров
на пять от края берега. Я с трудом удерживался на скользком холодном камне
посредине ледяной злобной речушки, стоя чуть ли не по брюхо в воде. Конечно,
мне следовало отловить еще парочку рыбин - на вечер и на завтрашнее утро, но
во-первых, я так окоченел, что меня просто трясло от холода и нервного
перевозбуждения, знакомого, наверное, любому охотнику. А во-вторых, мне
элементарно хотелось как можно быстрее пожрать.
Поэтому я не стал ловить рыбу про запас, а перескочил с камня на берег,
отряхнулся и бросился на прыгающую по земле форель. Это была красивая,
крупная и сильная рыбина. Оказалось, что у нее только спинка темная, а к
брюшку и нижним плавникам она светлела до нежно-палевого цвета и по бокам
была вся покрыта коричневыми пятнышками, которые ей очень шли. Она скакала и
уворачивалась от меня, пока я не догадался намертво прижать ее к земле
передними лапами и быстро прокусить ей загривок у самой головы. Вот откуда я
знал, что для того, чтобы рыба перестала трепыхаться, нужно прокусить ей
загривок именно в этом месте?! Наш родной мороженый хек был всегда без
головы и поэтому не пытался трепыхаться. Уж сколько я его за всю свою жизнь
сожрал, а ведь до сих пор понятия не имею, как он выглядит в лицо!.. И живой
рыбы я отродясь не видел. Инстинкты, инстинкты, господа. Великая штука -
инстинкты! Ну, что я могу сказать про форель? Пусть никто
заведенный кручу головой, оглядываюсь ежесекундно по сторонам, шарахаюсь в
кусты, словно на меня охотится целый табун Лошадей. На кой мне хрен эти
случайности в чужой стране, в чужом городе, где нет ни Шуры, ни Водилы, ни
моего бесхвостого дружка-приятеля Кота-Бродяги? Не дай Бог, какая-нибудь
огромная Коняга-мудила, рабски таскающая на себе своего Человека, наступит
на меня своим ужасным копытом - ко мне же здесь подойти будет некому! И если
я даже выживу и оклемаюсь - насколько затянется мое возвращение в Петербург?
- Нет, нам такой хоккей не нужен! - как часто говорил Шура, когда ему
что-то очень не нравилось.
Вот с этими мыслями я мчался за рыбой. Причем, клянусь, я никогда в
жизни сам рыбы не ловил. Но я откуда-то точно знал - как это делается.
Вернее, КАК ЭТО ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ КОТ... Я уже сейчас не помню, в связи с чем
Шура как-то сказал мне, когда я совершил какую-то небольшую оплошность:
- Странно, Мартышка... Как ты мог это допустить? (убей Бог - не помню
что!). Ты же на редкость образованный Кот. Я не шучу. Ты обладаешь широким,
полифоническим образованием, состоящим из трех могучих слоев -- домашнего
образования, к которому, смею надеяться, я имею некоторое скромное
отношение; уличного - достаточно посмотреть на твое рваное ухо и шрам через
всю морду; и телевизионного - самого распространенного образования для
широких слоев трудящихся. Но кроме этого, ты обладаешь потрясающим
комплексом инстинктов, ставящих тебя по отношению к половине народонаселения
мира - на высшую ступень развития. А это, Мартын, не хухры-мухры!
Так вот то, что я досконально знал, КАК НУЖНО ЛОВИТЬ РЫБУ, наверное,
относилось именно к области Кошачьих инстинктов. Потому что, клянусь еще
раз, я никогда сам не ловил рыбу, и ни разу в жизни не видел, как это делают
Коты и Кошки. И, тем не менее...
Свою первую в жизни форель я подцепил лапой и вышвырнул из воды метров
на пять от края берега. Я с трудом удерживался на скользком холодном камне
посредине ледяной злобной речушки, стоя чуть ли не по брюхо в воде. Конечно,
мне следовало отловить еще парочку рыбин - на вечер и на завтрашнее утро, но
во-первых, я так окоченел, что меня просто трясло от холода и нервного
перевозбуждения, знакомого, наверное, любому охотнику. А во-вторых, мне
элементарно хотелось как можно быстрее пожрать.
Поэтому я не стал ловить рыбу про запас, а перескочил с камня на берег,
отряхнулся и бросился на прыгающую по земле форель. Это была красивая,
крупная и сильная рыбина. Оказалось, что у нее только спинка темная, а к
брюшку и нижним плавникам она светлела до нежно-палевого цвета и по бокам
была вся покрыта коричневыми пятнышками, которые ей очень шли. Она скакала и
уворачивалась от меня, пока я не догадался намертво прижать ее к земле
передними лапами и быстро прокусить ей загривок у самой головы. Вот откуда я
знал, что для того, чтобы рыба перестала трепыхаться, нужно прокусить ей
загривок именно в этом месте?! Наш родной мороженый хек был всегда без
головы и поэтому не пытался трепыхаться. Уж сколько я его за всю свою жизнь
сожрал, а ведь до сих пор понятия не имею, как он выглядит в лицо!.. И живой
рыбы я отродясь не видел. Инстинкты, инстинкты, господа. Великая штука -
инстинкты! Ну, что я могу сказать про форель? Пусть никто