губернского правления, командированный для переписки в комиссию, - даже эти
лица теперь содержались один за разноречивые показания, а другой за
преступления, совершенные им в других случаях; словом, всему делу было дано,
видимо, другое направление!.. Один из членов комиссии, молодой еще человек,
прекрасно образованный и, вероятно, пооткровеннее других, даже явно об этом
проболтался.
- Ваш губернатор, господа, вообще странный человек; но в деле князя он
поступал решительно как сумасшедший! - сказал он по крайней мере при сотне
лиц, которые в ответ ему двусмысленно улыбнулись, но ничего не возразили, и
один только толстый магистр, сидевший совершенно у другого столика,
прислушавшись к словам молодого человека, довольно дерзко обратился к нему и
спросил:
- А почему бы это губернатор действовал, как сумасшедший?
Молодой человек пожал плечами и начал ему пунктуально доказывать.
- Во-первых, - говорил он, - губернатор посадил дворянина в острог, в
то время как еще не было совершено преступление.
- Как не было совершено преступление? - возразил с упорством магистр. -
Оно совершено в то время, когда князь сделал фальшивое свидетельство, - вот
когда оно совершено!
- Ничуть не бывало, - продолжал молодой человек прежним деловым тоном,
- преступление в этом деле тогда бы можно считать совершенным, когда бы сам
подряд, обеспеченный этим свидетельством, лопнул: казна, значит, должна была
бы дальнейшие работы производить на счет залогов, которых в действительности
не оказалось, и тогда в самом деле существовало бы фактическое зло, а потому
существовало бы и преступление.
- А если б он, с божией помощью, на это фальшивое свидетельство взял
подряд и благополучно его кончил, тогда бы ничего? - возразил магистр.
- Я думаю, что ничего! - проговорил молодой человек, несколько
сконфуженный этим замечанием.
- Я сам тоже думаю, что ничего! - сказал магистр с явной уж насмешкой.
- С чем вас и поздравляю, - отвечал ему тоже с насмешкой молодой
человек и тотчас обратился к другим своим слушателям. - Кроме уж этих
теоретических соображений, - продолжал он, - смотрите, что самые факты
показывают. Губернатор говорит, что князем Раменским составлено фальшивое
свидетельство. Князь говорит, что им представляем был акт не фальшивый, а на
именье существующее, энского почтмейстера, которому действительно и выдано
было из гражданской палаты за год перед тем свидетельство. Строительная
комиссия отозвалась, что какого рода в рассмотрении ее находилось
свидетельство, она, за давнопрошедшим временем, не запомнит. В прошении
князя подпись его руки половина секретарей признала, а половина нет. Значит,
сколько тут шансов направо и налево?
- Поэтому фальшивое свидетельство составил сам губернатор? - возразил
ему магистр.
- Я ничего не знаю, - ответил уклончиво молодой человек. - Вы знаете,
следователь не имеет даже право делать заключения в деле, чтоб не спутать и
не связать судебного места. Я говорю только факты.
- Только факты! - повторил, глядя ему в лицо, магистр. - О-то Шемякин
суд! - произнес он почти вслух и, неуклюже вышедши из-за стола, ушел в
бильярдную.
- Заступник! - повторил ему вслед чиновник.
Несколько голов легким кивком подтвердили его мысль. Разговор этот на
другой же день разнесся, конечно, по всему городу.
- Плохо будет губерна
лица теперь содержались один за разноречивые показания, а другой за
преступления, совершенные им в других случаях; словом, всему делу было дано,
видимо, другое направление!.. Один из членов комиссии, молодой еще человек,
прекрасно образованный и, вероятно, пооткровеннее других, даже явно об этом
проболтался.
- Ваш губернатор, господа, вообще странный человек; но в деле князя он
поступал решительно как сумасшедший! - сказал он по крайней мере при сотне
лиц, которые в ответ ему двусмысленно улыбнулись, но ничего не возразили, и
один только толстый магистр, сидевший совершенно у другого столика,
прислушавшись к словам молодого человека, довольно дерзко обратился к нему и
спросил:
- А почему бы это губернатор действовал, как сумасшедший?
Молодой человек пожал плечами и начал ему пунктуально доказывать.
- Во-первых, - говорил он, - губернатор посадил дворянина в острог, в
то время как еще не было совершено преступление.
- Как не было совершено преступление? - возразил с упорством магистр. -
Оно совершено в то время, когда князь сделал фальшивое свидетельство, - вот
когда оно совершено!
- Ничуть не бывало, - продолжал молодой человек прежним деловым тоном,
- преступление в этом деле тогда бы можно считать совершенным, когда бы сам
подряд, обеспеченный этим свидетельством, лопнул: казна, значит, должна была
бы дальнейшие работы производить на счет залогов, которых в действительности
не оказалось, и тогда в самом деле существовало бы фактическое зло, а потому
существовало бы и преступление.
- А если б он, с божией помощью, на это фальшивое свидетельство взял
подряд и благополучно его кончил, тогда бы ничего? - возразил магистр.
- Я думаю, что ничего! - проговорил молодой человек, несколько
сконфуженный этим замечанием.
- Я сам тоже думаю, что ничего! - сказал магистр с явной уж насмешкой.
- С чем вас и поздравляю, - отвечал ему тоже с насмешкой молодой
человек и тотчас обратился к другим своим слушателям. - Кроме уж этих
теоретических соображений, - продолжал он, - смотрите, что самые факты
показывают. Губернатор говорит, что князем Раменским составлено фальшивое
свидетельство. Князь говорит, что им представляем был акт не фальшивый, а на
именье существующее, энского почтмейстера, которому действительно и выдано
было из гражданской палаты за год перед тем свидетельство. Строительная
комиссия отозвалась, что какого рода в рассмотрении ее находилось
свидетельство, она, за давнопрошедшим временем, не запомнит. В прошении
князя подпись его руки половина секретарей признала, а половина нет. Значит,
сколько тут шансов направо и налево?
- Поэтому фальшивое свидетельство составил сам губернатор? - возразил
ему магистр.
- Я ничего не знаю, - ответил уклончиво молодой человек. - Вы знаете,
следователь не имеет даже право делать заключения в деле, чтоб не спутать и
не связать судебного места. Я говорю только факты.
- Только факты! - повторил, глядя ему в лицо, магистр. - О-то Шемякин
суд! - произнес он почти вслух и, неуклюже вышедши из-за стола, ушел в
бильярдную.
- Заступник! - повторил ему вслед чиновник.
Несколько голов легким кивком подтвердили его мысль. Разговор этот на
другой же день разнесся, конечно, по всему городу.
- Плохо будет губерна