этими казенными подрядами я занимаюсь столько лет, и хотя бы
начальство никогда никаких неудовольствий от меня не имело... когда и какие
были?"
- Какие уж от тебя неудовольствия! - подтвердил архитектор.
- Какие! - повторил Михайло Трофимыч ожесточенным голосом. - А он что
на то говорит? "Я-ста знать, говорит, не хочу того; а откуда, говорит, вы
миллионы ваши нажили - это я знаю!" - "Миллионы, говорю, ваше высокородие,
хоша бы и были у меня, так они нажиты собственным моим трудом и попечением".
- "Все ваши труды, говорит, в том только и были, что вы казну обворовывали!"
Эко слово брякнул! Я и повыше его от особ не слыхал того.
Архитектор вздохнул и покачал головой.
- Да ты слушай, братец, какие опосля того стал еще рисунки расписывать
- смехоты, да и только! - продолжал Михайло Трофимов тем же ожесточенным
голосом. - Ежели теперь, говорит, это дело за вами пойдет, так чтоб на вашу
комиссию - слышь? - не токмо што, говорит, десятый процент, а чтоб ни
копейки не пошло - слышь?
Архитектор опять покачал головой.
- Что ж ему так комиссия-то наша поперек уж горла стала, - сказал он.
- Да уж не о комиссии, а о самом себе тут я говорю... Начальство теперь
само по себе, а я сам по себе: кто ж в моем деле может указчик быть? Мои
деньги! Хочу парю, хочу жарю, хочу с кашей ем - и баста! Разговаривать
нечего! - окончательно вспылил, ударив себя в грудь, Михайло Трофимов. - "А
в производители работ, говорит, слышь, я из здешних господ вам не дам, а
выпишу из Питера: того уж, говорит, не купите". Слышь! Словно мы, братец, ты
мой, питерских-то не видали. Я, согрешил грешный, прямо ему сказал на то:
"Разве, говорю, ваше высокородие, английских каких выпишете: там, может
быть, у тех другое поведение; а что питерских мы тоже знаем: дерут с нашей
братьи еще почище здешних". - "Ну уж этого, говорит, не беспокойтесь, не
будет у меня, да и принимать, говорит, я сам буду; на каждой сажени дыру
проверчу: и то говорит, знайте!" В эку глубь хочет лезти!
- Да что он в эти дыры увидит? Что видеть-то тут?.. - перебил,
усмехнувшись, архитектор.
- Не знаю, что увидит; такое уж, видно, любопытство на то имеет, -
отвечал двусмысленным тоном Михайло Трофимов. - Пустой он человек, больше
имени ему от меня нет! - продолжал он, опять одушевившись. - Кабы он
теперича был хороший градоначальствующий и коли он в мнении своем имеет
казну соблюдать, так ему не то, что меня обегать, а искать да звать, днем с
огнем, меня следует, по тому самому, что на это дело нет супротив меня
человека! Дело это большое! Теперь этот князь говорит, что он до последней
копейки сбивать станет. Это одни только фу-фу! Значит, ему, как бы не так,
только денег сорвать, а там будь что будет. Знаем мы этих бар-то
подрядчиков! Немало их на наших глазах в трубу вылетело. Дешевле, хоть бы
кому ни было, супротив меня взять не приходится: не та линия!.. У меня,
может, у ворот теперь стоит народу тысячи полторы закабаленного. Я еще по
весне... голод тоже был, да солдатство подошло... задатки роздал: так мне,
паря, спола-горя, как черту в муке, ворочаться. Я, может быть, по десяти
копеек на день стану человека разделывать, а другому и за три четвертака не
найти, - так тут много надо денег накинуть!
- Ты бы это, Михайло Трофимыч, - как там хочешь, а ты бы рассказал все
это вице-губерна
начальство никогда никаких неудовольствий от меня не имело... когда и какие
были?"
- Какие уж от тебя неудовольствия! - подтвердил архитектор.
- Какие! - повторил Михайло Трофимыч ожесточенным голосом. - А он что
на то говорит? "Я-ста знать, говорит, не хочу того; а откуда, говорит, вы
миллионы ваши нажили - это я знаю!" - "Миллионы, говорю, ваше высокородие,
хоша бы и были у меня, так они нажиты собственным моим трудом и попечением".
- "Все ваши труды, говорит, в том только и были, что вы казну обворовывали!"
Эко слово брякнул! Я и повыше его от особ не слыхал того.
Архитектор вздохнул и покачал головой.
- Да ты слушай, братец, какие опосля того стал еще рисунки расписывать
- смехоты, да и только! - продолжал Михайло Трофимов тем же ожесточенным
голосом. - Ежели теперь, говорит, это дело за вами пойдет, так чтоб на вашу
комиссию - слышь? - не токмо што, говорит, десятый процент, а чтоб ни
копейки не пошло - слышь?
Архитектор опять покачал головой.
- Что ж ему так комиссия-то наша поперек уж горла стала, - сказал он.
- Да уж не о комиссии, а о самом себе тут я говорю... Начальство теперь
само по себе, а я сам по себе: кто ж в моем деле может указчик быть? Мои
деньги! Хочу парю, хочу жарю, хочу с кашей ем - и баста! Разговаривать
нечего! - окончательно вспылил, ударив себя в грудь, Михайло Трофимов. - "А
в производители работ, говорит, слышь, я из здешних господ вам не дам, а
выпишу из Питера: того уж, говорит, не купите". Слышь! Словно мы, братец, ты
мой, питерских-то не видали. Я, согрешил грешный, прямо ему сказал на то:
"Разве, говорю, ваше высокородие, английских каких выпишете: там, может
быть, у тех другое поведение; а что питерских мы тоже знаем: дерут с нашей
братьи еще почище здешних". - "Ну уж этого, говорит, не беспокойтесь, не
будет у меня, да и принимать, говорит, я сам буду; на каждой сажени дыру
проверчу: и то говорит, знайте!" В эку глубь хочет лезти!
- Да что он в эти дыры увидит? Что видеть-то тут?.. - перебил,
усмехнувшись, архитектор.
- Не знаю, что увидит; такое уж, видно, любопытство на то имеет, -
отвечал двусмысленным тоном Михайло Трофимов. - Пустой он человек, больше
имени ему от меня нет! - продолжал он, опять одушевившись. - Кабы он
теперича был хороший градоначальствующий и коли он в мнении своем имеет
казну соблюдать, так ему не то, что меня обегать, а искать да звать, днем с
огнем, меня следует, по тому самому, что на это дело нет супротив меня
человека! Дело это большое! Теперь этот князь говорит, что он до последней
копейки сбивать станет. Это одни только фу-фу! Значит, ему, как бы не так,
только денег сорвать, а там будь что будет. Знаем мы этих бар-то
подрядчиков! Немало их на наших глазах в трубу вылетело. Дешевле, хоть бы
кому ни было, супротив меня взять не приходится: не та линия!.. У меня,
может, у ворот теперь стоит народу тысячи полторы закабаленного. Я еще по
весне... голод тоже был, да солдатство подошло... задатки роздал: так мне,
паря, спола-горя, как черту в муке, ворочаться. Я, может быть, по десяти
копеек на день стану человека разделывать, а другому и за три четвертака не
найти, - так тут много надо денег накинуть!
- Ты бы это, Михайло Трофимыч, - как там хочешь, а ты бы рассказал все
это вице-губерна