ринялась хлопотать до невероятности и
купленную материю меняла раз семь: то заметит на газе дырочку более
обыкновенной, то маленькое пятнышко на атласе. Шить сама платье не взялась,
а отыскала у казначейши крепостную портниху, уговорила ее работать у них на
дому, посадила в свою комнату и следила за каждым ее стежком. На шею
Настеньке она предназначила надеть покойной жены Петра Михайлыча жемчуг с
брильянтовым фермуаром{20}, который перенизывала, чистила, мыла и вообще
приводила в порядок целые полдня. Палагея Евграфовна, как истая немка, бывши
мастерицей стряпать, не умела одевать. Выбранный ею газ хотя и отличался
добротою, но был уж очень грубого розового цвета. Крепостная портниха тоже
перемодничала в покрое платья и чрезвычайно низко пустила мыс у лифа.
Приведенный в порядок жемчуг, конечно, был довольно ценный, но имел какой-то
аляповатый купеческий характер. Всех этих недостатков не замечали ни
Настенька, которая все еще была под влиянием неопределенного страха, ни сама
Палагея Евграфовна, одевавшая свою воспитанницу, насколько доставало у нее
пониманья и уменья, ни Петр Михайлыч, конечно, который в тонкостях женского
туалета ровно ничего не смыслил. Сам он оделся в новый свой вицмундир, в
белый с светлыми форменными пуговицами жилет и белый галстук - костюм,
который он обыкновенно надевал, причащаясь и к обедне светлого христова
воскресенья. Когда Настенька вышла совсем одетая, он воскликнул:
- Фу ты, какая королева! bene!.. optime!..* Ну-ка, поверни головку...
хорошо... право, хорошо... Мать-командирша, ведь Настенька у нас
прехорошенькая!
______________
* хорошо!.. прекрасно!.. (лат.).
- Э, перестаньте, не мешайте, посторонитесь; только застите; ничего не
видно, - отвечала отрывисто экономка, заботливо поправляя и отряхивая платье
Настеньки.
В освещенную залу генеральши, где уж было несколько человек гостей,
Петр Михайлыч вошел, ведя дочь под руку. Грустно, отрадно и отчасти смешно
было видеть его в эти минуты: он шел гордо, с явным сознанием, что его
Настенька будет лучше всех. По самодовольному и спокойному выражению лица
его можно было судить, как далек он был от мысли, что с первого же шагу
маленькая, худощавая Настенька была совершенно уничтожена представительною
наружностью старшей дочери князя Ивана, девушки лет восьмнадцати и
обаятельной красоты, и что, наконец, тут же сидевшая в зале ядовитая
исправница сказала своему смиренному супругу, грустно помещавшемуся около
нее:
- Поздравляю, нынче уж тараканы в клюковном морсу стали появляться на
модных вечерах.
В гостиной Петр Михайлыч подошел к хозяйке, которая сидела в
полулежачем положении на угловом диване.
- Позвольте, ваше превосходительство, представить вам дочь мою, -
сказал он, расшаркиваясь.
- Charmee*, - сказала генеральша, закатывая глаза и слегка кивнув
головой.
______________
* Очень рада (франц.).
Настенька села на довольно отдаленное кресло. Генеральша лениво
повернула к ней голову и несколько минут смотрела на нее своими мутными
серыми глазами. Настенька думала, что она хочет что-нибудь ее спросить, но
генеральша ни слова не сказала и, поворотив голову в другую сторону, где
навытяжке сидела залитая в брильянтах откупщица, проговорила:
- Как мне ваш браслет нравится! Combien
купленную материю меняла раз семь: то заметит на газе дырочку более
обыкновенной, то маленькое пятнышко на атласе. Шить сама платье не взялась,
а отыскала у казначейши крепостную портниху, уговорила ее работать у них на
дому, посадила в свою комнату и следила за каждым ее стежком. На шею
Настеньке она предназначила надеть покойной жены Петра Михайлыча жемчуг с
брильянтовым фермуаром{20}, который перенизывала, чистила, мыла и вообще
приводила в порядок целые полдня. Палагея Евграфовна, как истая немка, бывши
мастерицей стряпать, не умела одевать. Выбранный ею газ хотя и отличался
добротою, но был уж очень грубого розового цвета. Крепостная портниха тоже
перемодничала в покрое платья и чрезвычайно низко пустила мыс у лифа.
Приведенный в порядок жемчуг, конечно, был довольно ценный, но имел какой-то
аляповатый купеческий характер. Всех этих недостатков не замечали ни
Настенька, которая все еще была под влиянием неопределенного страха, ни сама
Палагея Евграфовна, одевавшая свою воспитанницу, насколько доставало у нее
пониманья и уменья, ни Петр Михайлыч, конечно, который в тонкостях женского
туалета ровно ничего не смыслил. Сам он оделся в новый свой вицмундир, в
белый с светлыми форменными пуговицами жилет и белый галстук - костюм,
который он обыкновенно надевал, причащаясь и к обедне светлого христова
воскресенья. Когда Настенька вышла совсем одетая, он воскликнул:
- Фу ты, какая королева! bene!.. optime!..* Ну-ка, поверни головку...
хорошо... право, хорошо... Мать-командирша, ведь Настенька у нас
прехорошенькая!
______________
* хорошо!.. прекрасно!.. (лат.).
- Э, перестаньте, не мешайте, посторонитесь; только застите; ничего не
видно, - отвечала отрывисто экономка, заботливо поправляя и отряхивая платье
Настеньки.
В освещенную залу генеральши, где уж было несколько человек гостей,
Петр Михайлыч вошел, ведя дочь под руку. Грустно, отрадно и отчасти смешно
было видеть его в эти минуты: он шел гордо, с явным сознанием, что его
Настенька будет лучше всех. По самодовольному и спокойному выражению лица
его можно было судить, как далек он был от мысли, что с первого же шагу
маленькая, худощавая Настенька была совершенно уничтожена представительною
наружностью старшей дочери князя Ивана, девушки лет восьмнадцати и
обаятельной красоты, и что, наконец, тут же сидевшая в зале ядовитая
исправница сказала своему смиренному супругу, грустно помещавшемуся около
нее:
- Поздравляю, нынче уж тараканы в клюковном морсу стали появляться на
модных вечерах.
В гостиной Петр Михайлыч подошел к хозяйке, которая сидела в
полулежачем положении на угловом диване.
- Позвольте, ваше превосходительство, представить вам дочь мою, -
сказал он, расшаркиваясь.
- Charmee*, - сказала генеральша, закатывая глаза и слегка кивнув
головой.
______________
* Очень рада (франц.).
Настенька села на довольно отдаленное кресло. Генеральша лениво
повернула к ней голову и несколько минут смотрела на нее своими мутными
серыми глазами. Настенька думала, что она хочет что-нибудь ее спросить, но
генеральша ни слова не сказала и, поворотив голову в другую сторону, где
навытяжке сидела залитая в брильянтах откупщица, проговорила:
- Как мне ваш браслет нравится! Combien