енно дойдет до каких-нибудь высших должностей по военной части, а если
в училище правоведения или лицей, то до высших должностей по гражданской
части!.. Все это, может быть, очень зло, но, к счастию для нас, не совсем
справедливо, а между тем что же бы заговорили подобные газеты о России, если
бы еще устроился порядок, которого желают друзья madame Бобриной?
Ольга Петровна. Они, я думаю, очень мало заботятся о России: было бы им
хорошо.
Мямлин. Да-с, но в то же время это показывает, что они совершенно не
понимают духа времени: я, по моей болезни, изъездил всю Европу, сталкивался
с разными слоями общества и должен сказать, что весьма часто встречал
взгляды и понятия, которые прежде были немыслимы; например-с: еще наши отцы
и деды считали за величайшее несчастие для себя, когда кто из членов
семейств женился на какой-нибудь актрисе, цыганке и тем более на своей
крепостной; а нынче наоборот; один английский врач, и очень ученый врач,
меня пользовавший, узнав мое общественное положение, с первых же слов
спросил меня, что нет ли у русской аристократии обыкновения жениться в
близком родстве? Этот вопрос точно молния осветил мою голову! Я припомнил,
что действительно отец мой был женат на троюродной сестре, дед - вряд ли не
на двоюродной, и что еще при Иоанне Грозном один из моих прадедов женился на
такой близкой родне, что патриарх даже разгневался!.. Рассказываю я ему все
это... "Вот, говорит, причина вашей болезни: в вашем роде не обновлялась
кровь никакими новыми элементами. Жениться-с, говорит, непременно надобно на
женщинах другого общества, иных занятий, чужеземках", и в доказательство
тому привел довольно скабрезный пример!..
Ольга Петровна. Какой же это?
Мямлин. О, при дамах неловко повторять!
Ольга Петровна. Ничего, извольте говорить.
Мямлин (конфузясь). Привел в пример... наш... орловский лошадиный
завод, которого все достоинство произошло от смеси двух пород: арабской и
степной.
Ольга Петровна. Сравнение не совсем лестное, но, может быть, и
справедливое.
Мямлин. Очень справедливое-с! Я передавал его князю Михайле Семенычу;
оно тоже ему очень понравилось.
Граф (которому, видимо, наскучило слушать все эти рассуждения Мямлина,
обращаясь к нему). А, скажите, вы рассказывали князю ваш разговор и спор на
вечере у madame Бобриной?
Мямлин. От слова до слова-с!
Граф. Что же князь на это? Мне очень любопытно это знать!
Мямлин. Князь в раж пришел, в гнев. "Как, говорит, смеют они судить
такие вещи: я пошлю к ним чиновника сказать, чтобы они замолчали!"
Граф. Стало быть, он нисколько не разделяет их толков обо мне?
Мямлин. Нисколько-с! Он всегда с этим кружком был немножко в контре; но
теперь вот вы меня выбрали, а они кричат против вас, это еще больше его
восстановит; и за мое назначение он, вероятно, сам приедет благодарить вас.
Граф. Очень рад буду его видеть у себя. (На этих словах Мямлин вдруг
понуривает головой и начинает гримасничать. Граф, испугавшись даже
несколько.) Что такое с вами?
Мямлин. Припадок опять начался... говорил много... взволновался
несколько... Позвольте мне уйти в сторону.
Граф. Пожалуйста! (Мямлин отходит в сторону и принимается как бы с
величайшим наслаждением выделывать из лица разнообразнейшие гримасы, трет у
себя за ухом, трет нос свой. Граф, смотря на него.) К
в училище правоведения или лицей, то до высших должностей по гражданской
части!.. Все это, может быть, очень зло, но, к счастию для нас, не совсем
справедливо, а между тем что же бы заговорили подобные газеты о России, если
бы еще устроился порядок, которого желают друзья madame Бобриной?
Ольга Петровна. Они, я думаю, очень мало заботятся о России: было бы им
хорошо.
Мямлин. Да-с, но в то же время это показывает, что они совершенно не
понимают духа времени: я, по моей болезни, изъездил всю Европу, сталкивался
с разными слоями общества и должен сказать, что весьма часто встречал
взгляды и понятия, которые прежде были немыслимы; например-с: еще наши отцы
и деды считали за величайшее несчастие для себя, когда кто из членов
семейств женился на какой-нибудь актрисе, цыганке и тем более на своей
крепостной; а нынче наоборот; один английский врач, и очень ученый врач,
меня пользовавший, узнав мое общественное положение, с первых же слов
спросил меня, что нет ли у русской аристократии обыкновения жениться в
близком родстве? Этот вопрос точно молния осветил мою голову! Я припомнил,
что действительно отец мой был женат на троюродной сестре, дед - вряд ли не
на двоюродной, и что еще при Иоанне Грозном один из моих прадедов женился на
такой близкой родне, что патриарх даже разгневался!.. Рассказываю я ему все
это... "Вот, говорит, причина вашей болезни: в вашем роде не обновлялась
кровь никакими новыми элементами. Жениться-с, говорит, непременно надобно на
женщинах другого общества, иных занятий, чужеземках", и в доказательство
тому привел довольно скабрезный пример!..
Ольга Петровна. Какой же это?
Мямлин. О, при дамах неловко повторять!
Ольга Петровна. Ничего, извольте говорить.
Мямлин (конфузясь). Привел в пример... наш... орловский лошадиный
завод, которого все достоинство произошло от смеси двух пород: арабской и
степной.
Ольга Петровна. Сравнение не совсем лестное, но, может быть, и
справедливое.
Мямлин. Очень справедливое-с! Я передавал его князю Михайле Семенычу;
оно тоже ему очень понравилось.
Граф (которому, видимо, наскучило слушать все эти рассуждения Мямлина,
обращаясь к нему). А, скажите, вы рассказывали князю ваш разговор и спор на
вечере у madame Бобриной?
Мямлин. От слова до слова-с!
Граф. Что же князь на это? Мне очень любопытно это знать!
Мямлин. Князь в раж пришел, в гнев. "Как, говорит, смеют они судить
такие вещи: я пошлю к ним чиновника сказать, чтобы они замолчали!"
Граф. Стало быть, он нисколько не разделяет их толков обо мне?
Мямлин. Нисколько-с! Он всегда с этим кружком был немножко в контре; но
теперь вот вы меня выбрали, а они кричат против вас, это еще больше его
восстановит; и за мое назначение он, вероятно, сам приедет благодарить вас.
Граф. Очень рад буду его видеть у себя. (На этих словах Мямлин вдруг
понуривает головой и начинает гримасничать. Граф, испугавшись даже
несколько.) Что такое с вами?
Мямлин. Припадок опять начался... говорил много... взволновался
несколько... Позвольте мне уйти в сторону.
Граф. Пожалуйста! (Мямлин отходит в сторону и принимается как бы с
величайшим наслаждением выделывать из лица разнообразнейшие гримасы, трет у
себя за ухом, трет нос свой. Граф, смотря на него.) К