сателей, это тем более поразительно,
что в нашей критике, почти исключительно захваченной за последние пятнадцать
лет газетами, царит хаос или, точнее сказать, безобразие, так что даже масса
публики, далеко не разборчивая, не читает критических статей и не верит им,
потому что все мнения их авторов или пошлы, либо тенденциозны, или
невежественны, в некоторых случаях, пожалуй, и продажны! Вместе с этим
письмом я посылаю вам тот том моих сочинений{599}, где помещен роман "Тысяча
душ". Том этот я, наконец, успел добыть из Петербурга, и в нем, может быть,
вы найдете повторения некоторых статей, которые уже отправлены мною Вам, но
это не беда, по пословице: "Лучше переделать, чем недоделать!" Я несказанно
обрадован вашим известием, что вы предполагаете перевести мой роман "В
водовороте", и когда он будет издан Вами, то весьма бы обязали меня, если бы
выслали мне экземплярчик вашего перевода.
Затем, прося принять уверение в совершенном моем уважении, имею честь
пребыть
вашим покорным слугою
Писемский.
P.S. Письмо это я осилил написать своей рукой.
М.М.КОВАЛЕВСКОМУ
[10 мая 1880 г., Москва].
Почтеннейший
Максим Максимыч!
Сейчас я получил от г-жи Хвощинской (псевдоним ее В.Крестовский)
письмо, которым она просит меня доставить ей билет на имеющееся последовать
заседание Общества любителей русской словесности, что я, конечно, и исполню,
но независимо от того, я полагал бы, что комитету следует ей тоже послать от
себя один билет из числа, которое назначено для писателей, ибо г-жа
Хвощинская есть одна из крупнейших женщин-писательниц{600}. Адрес ее
таковой: в Рязань, д.Хвощинской, Надежде Дмитриевне Заиончковской. Сыну
моему потрудитесь передать, как вы намерены распорядиться.
Преданный вам
Писемский.
1880
10 мая.
Е.И.БЛАРАМБЕРГ
1880 года, мая 30 [Москва].
Милейшая Елена Ивановна!
Спасибо Вам за весточку, которую Вы дали об себе. Что касается до нас,
то все мы живы и здоровы, и, собственно, я лично весь поглощен предстоящим
празднованием открытия памятника Пушкина. Это, положа руку на сердце, могу я
сказать, мой праздник, и такого уж для меня больше в жизни не повторится.
Обо всех приготовляемых торжествах Вы, вероятно, читаете в газетах, и
желательно одно, чтобы они прошли не с обычною русскою бестолковостью. В
Москву съехалось очень много моих приятелей и знакомых, и меня почти каждый
день кто-нибудь из них посещает на даче, где я теперь живу: а именно в
Петровском парке, на Башиловке, на даче актера Садовского. Иван Сергеевич
Тургенев тоже здесь, но болен, и я опасаюсь, что не хуже ли, чем
обыкновенно, он болеет, потому что у него, говорят, не подагра теперь, а
ревматизм в спине. Еду нарочно в город сегодня, чтобы повидать его. Душевно
радуюсь, что мои "Масоны" нравятся в Ваших местах. Я почти дописал этот
роман до конца, но печататься он, вероятно, будет еще долго. "В водовороте"
напечатано в Париже в "
что в нашей критике, почти исключительно захваченной за последние пятнадцать
лет газетами, царит хаос или, точнее сказать, безобразие, так что даже масса
публики, далеко не разборчивая, не читает критических статей и не верит им,
потому что все мнения их авторов или пошлы, либо тенденциозны, или
невежественны, в некоторых случаях, пожалуй, и продажны! Вместе с этим
письмом я посылаю вам тот том моих сочинений{599}, где помещен роман "Тысяча
душ". Том этот я, наконец, успел добыть из Петербурга, и в нем, может быть,
вы найдете повторения некоторых статей, которые уже отправлены мною Вам, но
это не беда, по пословице: "Лучше переделать, чем недоделать!" Я несказанно
обрадован вашим известием, что вы предполагаете перевести мой роман "В
водовороте", и когда он будет издан Вами, то весьма бы обязали меня, если бы
выслали мне экземплярчик вашего перевода.
Затем, прося принять уверение в совершенном моем уважении, имею честь
пребыть
вашим покорным слугою
Писемский.
P.S. Письмо это я осилил написать своей рукой.
М.М.КОВАЛЕВСКОМУ
[10 мая 1880 г., Москва].
Почтеннейший
Максим Максимыч!
Сейчас я получил от г-жи Хвощинской (псевдоним ее В.Крестовский)
письмо, которым она просит меня доставить ей билет на имеющееся последовать
заседание Общества любителей русской словесности, что я, конечно, и исполню,
но независимо от того, я полагал бы, что комитету следует ей тоже послать от
себя один билет из числа, которое назначено для писателей, ибо г-жа
Хвощинская есть одна из крупнейших женщин-писательниц{600}. Адрес ее
таковой: в Рязань, д.Хвощинской, Надежде Дмитриевне Заиончковской. Сыну
моему потрудитесь передать, как вы намерены распорядиться.
Преданный вам
Писемский.
1880
10 мая.
Е.И.БЛАРАМБЕРГ
1880 года, мая 30 [Москва].
Милейшая Елена Ивановна!
Спасибо Вам за весточку, которую Вы дали об себе. Что касается до нас,
то все мы живы и здоровы, и, собственно, я лично весь поглощен предстоящим
празднованием открытия памятника Пушкина. Это, положа руку на сердце, могу я
сказать, мой праздник, и такого уж для меня больше в жизни не повторится.
Обо всех приготовляемых торжествах Вы, вероятно, читаете в газетах, и
желательно одно, чтобы они прошли не с обычною русскою бестолковостью. В
Москву съехалось очень много моих приятелей и знакомых, и меня почти каждый
день кто-нибудь из них посещает на даче, где я теперь живу: а именно в
Петровском парке, на Башиловке, на даче актера Садовского. Иван Сергеевич
Тургенев тоже здесь, но болен, и я опасаюсь, что не хуже ли, чем
обыкновенно, он болеет, потому что у него, говорят, не подагра теперь, а
ревматизм в спине. Еду нарочно в город сегодня, чтобы повидать его. Душевно
радуюсь, что мои "Масоны" нравятся в Ваших местах. Я почти дописал этот
роман до конца, но печататься он, вероятно, будет еще долго. "В водовороте"
напечатано в Париже в "