лее четырех листов. В
моей деревенской жизни я либо напишу очень много, либо с ума сойду.
Вообразите, до сих пор никаких признаков весны, даже еще вороны не вылиняли.
Примечание к "Фанфарону" на первой странице не покажется ли вам очень
резким? Впрочем, я этого не нахожу с своей стороны и желал, чтобы оно
напечаталось. Насчет денег я просил бы, если это не стеснит вас очень, дать
мне за маленькие рассказы: "Лешего" и "Фанфарона" по 70 руб. сер. за лист,
которых и выйдет за 7 листов 490 рублей, а за исключением полученных 100
рублей серебром - 390 рублей, да есть небольшой, по моему счету, недостаток
по "Богатому жениху", а именно: в нем 17-ть листов, за которые по 60-ти
следует получить 1020 рублей серебром, а получено мною 900, итого в остатке
сто с лишком рублей, из числа которых забрано мною книг, но сколько, не
помню, - справиться надобно в конторе, но, кажется, что мне приходится около
60-ти рублей серебром, итого 450 руб., которые бы я, почтеннейший Николай
Алексеевич, и просил покорнейше выслать мне в следующем месяце, ибо я имею
крайнюю и распрекрайнюю нужду в деньгах и единственно поэтому беспокою вас и
даже печатаю, чего мне до осени без нужды бы в деньгах никак не хотелось
делать. Я сожалею и бешусь за уменьшение подписчиков на "Современник". Он
так нынче идет хорошо, - один рассказ Тургенева "Муму" лучше всего, что было
напечатано в нынешнем году во всех прочих журналах. Статья Анненкова{569} по
поводу простонародных рассказов очень умная, но только неэстетическая.
Нельзя ли вам выхлопотать право для вашего журнала на политический отдел,
который у "Москвитянина" и есть, но которым он, конечно, не умеет
пользоваться даже и в настоящее время. До свидания, почтеннейший Николай
Алексеевич; душевно желаю поправления вашего здоровья, чтобы в следующий
приезд мой увидеть вас таким же хоть толстяком, как я сам. Об деньгах еще
раз повторяю мою просьбу. Ивану Ивановичу и супруге его прошу от меня
поклониться, а затем извиняюсь, что не сам пишу, потому что совсем
разучился.
Остаюсь
покорным слугою А. Писемский.
1854 г.
Апреля 15-го.
А.Н.МАЙКОВУ
[8 мая 1954 г., Раменье].
Милейший Аполлон Николаич!
Принимаясь за это письмо, я хочу снять с себя справедливый упрек твой
за короткие послания и написать тебе письмо длиннейшее, сперва о том, что к
нему прилагается, - это мой "Драматический очерк"{570}, который я написал по
случаю настоящих событий и который посылаю на твое полное распоряжение. Мне
бы хотелось его, во-первых, поставить на сцену, а во-вторых, напечатать в
"Отечественных Записках", о чем и заяви Краевскому. Поставка на сцену, я
желал бы, чтоб шла прежде печати. Бога ради так и распорядись: твой знакомец
Федоров сейчас может обделать это дело. Противоцензурного, кажется, ничего
уж нет. Актерам я желал бы раздать таким образом: полковник - Самойлов, жена
его - Сосницкая, солдат - Григорьев, Александр - Максимов, Макар Макарыч -
Мартынов, Власий Матвеич - Каратыгин; так по крайней мере я предполагаю,
хотя и знаю петербургских актеров очень мало. Насчет платы тоже желал бы
получить хоть малую толику от дирекции. Островский за пятиактную комедию
получил{5
моей деревенской жизни я либо напишу очень много, либо с ума сойду.
Вообразите, до сих пор никаких признаков весны, даже еще вороны не вылиняли.
Примечание к "Фанфарону" на первой странице не покажется ли вам очень
резким? Впрочем, я этого не нахожу с своей стороны и желал, чтобы оно
напечаталось. Насчет денег я просил бы, если это не стеснит вас очень, дать
мне за маленькие рассказы: "Лешего" и "Фанфарона" по 70 руб. сер. за лист,
которых и выйдет за 7 листов 490 рублей, а за исключением полученных 100
рублей серебром - 390 рублей, да есть небольшой, по моему счету, недостаток
по "Богатому жениху", а именно: в нем 17-ть листов, за которые по 60-ти
следует получить 1020 рублей серебром, а получено мною 900, итого в остатке
сто с лишком рублей, из числа которых забрано мною книг, но сколько, не
помню, - справиться надобно в конторе, но, кажется, что мне приходится около
60-ти рублей серебром, итого 450 руб., которые бы я, почтеннейший Николай
Алексеевич, и просил покорнейше выслать мне в следующем месяце, ибо я имею
крайнюю и распрекрайнюю нужду в деньгах и единственно поэтому беспокою вас и
даже печатаю, чего мне до осени без нужды бы в деньгах никак не хотелось
делать. Я сожалею и бешусь за уменьшение подписчиков на "Современник". Он
так нынче идет хорошо, - один рассказ Тургенева "Муму" лучше всего, что было
напечатано в нынешнем году во всех прочих журналах. Статья Анненкова{569} по
поводу простонародных рассказов очень умная, но только неэстетическая.
Нельзя ли вам выхлопотать право для вашего журнала на политический отдел,
который у "Москвитянина" и есть, но которым он, конечно, не умеет
пользоваться даже и в настоящее время. До свидания, почтеннейший Николай
Алексеевич; душевно желаю поправления вашего здоровья, чтобы в следующий
приезд мой увидеть вас таким же хоть толстяком, как я сам. Об деньгах еще
раз повторяю мою просьбу. Ивану Ивановичу и супруге его прошу от меня
поклониться, а затем извиняюсь, что не сам пишу, потому что совсем
разучился.
Остаюсь
покорным слугою А. Писемский.
1854 г.
Апреля 15-го.
А.Н.МАЙКОВУ
[8 мая 1954 г., Раменье].
Милейший Аполлон Николаич!
Принимаясь за это письмо, я хочу снять с себя справедливый упрек твой
за короткие послания и написать тебе письмо длиннейшее, сперва о том, что к
нему прилагается, - это мой "Драматический очерк"{570}, который я написал по
случаю настоящих событий и который посылаю на твое полное распоряжение. Мне
бы хотелось его, во-первых, поставить на сцену, а во-вторых, напечатать в
"Отечественных Записках", о чем и заяви Краевскому. Поставка на сцену, я
желал бы, чтоб шла прежде печати. Бога ради так и распорядись: твой знакомец
Федоров сейчас может обделать это дело. Противоцензурного, кажется, ничего
уж нет. Актерам я желал бы раздать таким образом: полковник - Самойлов, жена
его - Сосницкая, солдат - Григорьев, Александр - Максимов, Макар Макарыч -
Мартынов, Власий Матвеич - Каратыгин; так по крайней мере я предполагаю,
хотя и знаю петербургских актеров очень мало. Насчет платы тоже желал бы
получить хоть малую толику от дирекции. Островский за пятиактную комедию
получил{5