ся
в критическом, или, точнее сказать, отчаянном положении. Единственным
средством к поправке их или, по крайней мере, к некоторой поддержке цены на
акции... это, как я полагал бы с своей стороны... если бы собрание мне
разрешило выдать хоть три процента дивиденда из запасного капитала общества,
который, не могу скрыть, таким образом иссякнет весь.
Прихвоснев (подмигнув своей партии и встав). Господин директор, я
просил бы вас настоящее ваше предложение голосовать, чтоб узнать мнение
большинства.
В это время встает Безхов-Муритский,
все что-то писавший и считавший на бумажке.
Безхов-Муритский (останавливая движением руки Прихвоснева).
Позвольте-с, я еще прежде желаю говорить! (Подносит исписанную им бумажку к
самому почти глазу своему, который у него немножко еще видит, и, слегка
потрясывая головой, обращается к Дарьялову.) Три процента дивиденда, я
сосчитал, на все акции общества составят семьдесят тысяч! Так?
Дарьялов. Вероятно, так.
Безхов-Муритский (продолжая смотреть в бумажку). В отчете же прошлого
года вы печатали, что запасного капитала у нас двести тысяч. Куда же сто
тридцать уплыло? (Обращаясь уже к товарищам своим и лукаво им подмигнув
единственно видящим глазом.) Так? Куда?..
Те (оба в один голос). Да! Куда?
Дарьялов. Вы не дали мне договорить; я сейчас хотел объяснить, что
деньги эти издержаны мной по случаю ужасных несчастий, постигших прошедший
год наше предприятие: у нас сгорел завод и все хозяйственные при нем
учреждения.
Гайер (гордо державший ногу на ноге и с каким-то презрением слушавший
Дарьялова). Врете! Это не несчастье; завод был застрахован. Это еще польза
обществу.
Дарьялов. Он застрахован был в весьма маленькой сумме.
Гайер. Врете, в большой! Я-то уж это знаю.
Дарьялов (только при этом пожимает плечами и снова продолжает свою
речь). Потом недостача шерсти! А между тем я исполнял контракты и, чтобы не
подвергаться взысканию неустоек, должен был шерсть перекупать из вторых и из
третьих рук.
Безхов-Муритский (все еще стоявший на ногах и державший ухо по
направлению к Дарьялову). Отчего же вы при таких несчастьях не созвали
собрания, не заявили их и не испросили на ваши действия согласия общества?
Дарьялов. Я не мог этого сделать потому, что встретил их на месте, в
степи, в орде кочующей.
Абдул-Ага (вставая). Э, полно, барина, на степь-то воротить! Степь тут
ни при чем! Ты вон в писулечках своих... читали мне в трактире... пишешь,
что у тебя шерсти не хватило и овцы переколели. Сколько их у тебя колело?
Дарьялов. Сто тысяч.
Абдул-Ага. Много это, много! Верно ли ты сосчитал?
Дарьялов. Верно! Я сам два раза заболевал этой ужасной болезнью.
(Показывая на свою руку.) Вон следы выжигов.
Абдул-Ага. Да хранит тя бог! Сколько же ты продал овцы мулле?
(Обращаясь к мулле.) Агей Оглыч, сколько ты компанейской овцы купил?
Мулла (вставая). Компанейска овца мы купили пятьдесят тысяч.
Дарьялов. Вы могли и сто тысяч купить на базаре.
Мулла. Нет, вся компанейска овца была начисто.
Абдул-Ага (мулле). Кажи-ка шкурку-то, что привез.
Мулла (вынимая из-под полы халата овечью шкурку и поднимая ее на глаза
всех акционеров). Это тавро компанейское.
Дарьялов (совершенно растерявшись). Но может быть, и не компан
в критическом, или, точнее сказать, отчаянном положении. Единственным
средством к поправке их или, по крайней мере, к некоторой поддержке цены на
акции... это, как я полагал бы с своей стороны... если бы собрание мне
разрешило выдать хоть три процента дивиденда из запасного капитала общества,
который, не могу скрыть, таким образом иссякнет весь.
Прихвоснев (подмигнув своей партии и встав). Господин директор, я
просил бы вас настоящее ваше предложение голосовать, чтоб узнать мнение
большинства.
В это время встает Безхов-Муритский,
все что-то писавший и считавший на бумажке.
Безхов-Муритский (останавливая движением руки Прихвоснева).
Позвольте-с, я еще прежде желаю говорить! (Подносит исписанную им бумажку к
самому почти глазу своему, который у него немножко еще видит, и, слегка
потрясывая головой, обращается к Дарьялову.) Три процента дивиденда, я
сосчитал, на все акции общества составят семьдесят тысяч! Так?
Дарьялов. Вероятно, так.
Безхов-Муритский (продолжая смотреть в бумажку). В отчете же прошлого
года вы печатали, что запасного капитала у нас двести тысяч. Куда же сто
тридцать уплыло? (Обращаясь уже к товарищам своим и лукаво им подмигнув
единственно видящим глазом.) Так? Куда?..
Те (оба в один голос). Да! Куда?
Дарьялов. Вы не дали мне договорить; я сейчас хотел объяснить, что
деньги эти издержаны мной по случаю ужасных несчастий, постигших прошедший
год наше предприятие: у нас сгорел завод и все хозяйственные при нем
учреждения.
Гайер (гордо державший ногу на ноге и с каким-то презрением слушавший
Дарьялова). Врете! Это не несчастье; завод был застрахован. Это еще польза
обществу.
Дарьялов. Он застрахован был в весьма маленькой сумме.
Гайер. Врете, в большой! Я-то уж это знаю.
Дарьялов (только при этом пожимает плечами и снова продолжает свою
речь). Потом недостача шерсти! А между тем я исполнял контракты и, чтобы не
подвергаться взысканию неустоек, должен был шерсть перекупать из вторых и из
третьих рук.
Безхов-Муритский (все еще стоявший на ногах и державший ухо по
направлению к Дарьялову). Отчего же вы при таких несчастьях не созвали
собрания, не заявили их и не испросили на ваши действия согласия общества?
Дарьялов. Я не мог этого сделать потому, что встретил их на месте, в
степи, в орде кочующей.
Абдул-Ага (вставая). Э, полно, барина, на степь-то воротить! Степь тут
ни при чем! Ты вон в писулечках своих... читали мне в трактире... пишешь,
что у тебя шерсти не хватило и овцы переколели. Сколько их у тебя колело?
Дарьялов. Сто тысяч.
Абдул-Ага. Много это, много! Верно ли ты сосчитал?
Дарьялов. Верно! Я сам два раза заболевал этой ужасной болезнью.
(Показывая на свою руку.) Вон следы выжигов.
Абдул-Ага. Да хранит тя бог! Сколько же ты продал овцы мулле?
(Обращаясь к мулле.) Агей Оглыч, сколько ты компанейской овцы купил?
Мулла (вставая). Компанейска овца мы купили пятьдесят тысяч.
Дарьялов. Вы могли и сто тысяч купить на базаре.
Мулла. Нет, вся компанейска овца была начисто.
Абдул-Ага (мулле). Кажи-ка шкурку-то, что привез.
Мулла (вынимая из-под полы халата овечью шкурку и поднимая ее на глаза
всех акционеров). Это тавро компанейское.
Дарьялов (совершенно растерявшись). Но может быть, и не компан