время совершенно понимаю и довольна этим!.. В тебе я вижу опять настоящего
мужчину, который хочет идти приличным ему путем; но отчего ж ты, друг мой,
после этого не хочешь решительно и настойчиво искать себе место?.. Не здесь,
наконец, а куда-нибудь в отъезд, в провинцию! Находят же люди места!
Мирович (с презрительной усмешкой). Вот мне дает место компания
"Беллы". В Америку только ехать - не угодно ли?
Клеопатра Сергеевна. Отчего тебе и не ехать в Америку?
Мирович (насмешливо). Очень уж далеко!.. Господин супруг твой изобрел
для меня это путешествие; по его инициативе делают мне это предложение, а
потому никак нельзя ожидать, чтобы оно было благоприятно и выгодно для меня!
Кроме того, он, наверняка, кажется, рассчитал, что, уезжая за такую даль и
имея впереди столько случайностей, я никак не могу тебя взять с собой.
Клеопатра Сергеевна (тем же глухим голосом). Меня тебе брать и не для
чего.
Мирович. Но как же мне тебя здесь оставить? Не говоря о разлуке,
которой и конца не предвидится, я в этом случае прямо должен буду обречь
тебя на бедность.
Клеопатра Сергеевна (как бы соображая что-то такое). Почему же на
бедность?
Мирович. Потому что от себя я ничего не могу тебе уделить: мне
назначают очень маленькое жалованье; но если ты надеешься на работу свою,
так ты ошибаешься: работать ты не можешь даже по здоровью твоему, и что тебе
тогда останется?.. (С саркастической усмешкой.) Разве возвратиться опять к
мужу?
Клеопатра Сергеевна (тяжело переводя дыхание). А если бы и то даже?
Мирович (побледнев). Ну, это, знаешь, ужаснее всего бы для меня было!
Это заставило бы меня потерять к тебе всякое уважение.
Клеопатра Сергеевна (огорченным, но вместе с тем и твердым голосом). За
что? За что, скажи мне на милость, ты потерял бы уважение ко мне?.. Ты, я
вижу, Вячеслав, в самом деле ко мне какой-то жестокий и немилосердый
эгоист!.. Ты меня разлюбил!.. Я тебе в тягость нравственно и материально, и
ты требуешь, чтоб я, как деревяшка какая-нибудь, ничего бы этого не понимала
и продолжала тебя обременять собой. А что я к мужу опять уйду, что ж для
тебя такого? Я не любовника нового сыщу себе!
Мирович. Но последнее было бы для меня менее унизительно!.. Тогда
значит только, что ты встретила человека лучше, чем я, а таких на свете
много; но, сходясь с мужем, ты как бы снова оцениваешь и начинаешь любить
заведомо дрянь-человечишку, который весь состоит из жадности и вместе
какой-то внешней расточительности, смирения пред тем, кто сильней его, и
почти зверства против подчиненных; человека, вечно жалующегося на плутни
других в отношении его, тогда как сам готов каждоминутно обмануть всякого -
словом, квинтэссенцию купца.
Клеопатра Сергеевна (отрицательно качая головой). Нет, Бургмейер не
таков! И потом, неужели купец не может быть хорошим и честным человеком?
Мирович. Нет, не может!.. Знаешь ли ты, что такое купец в человеческом
обществе?.. Это паразит и заедатель денег работника и потребителя.
Клеопатра Сергеевна. Но нельзя же обществу быть совсем без купцов. Они
тоже пользу приносят.
Мирович. Никакой! Все усилия теперь лучших и честных умов направлены на
то, чтобы купцов не было и чтоб отнять у капитала всякую силу! Для этих
господ скоро придет их час, и с ними, вероятно, рассчитаются еще почище, чем
некогда рассчитались с ф
мужчину, который хочет идти приличным ему путем; но отчего ж ты, друг мой,
после этого не хочешь решительно и настойчиво искать себе место?.. Не здесь,
наконец, а куда-нибудь в отъезд, в провинцию! Находят же люди места!
Мирович (с презрительной усмешкой). Вот мне дает место компания
"Беллы". В Америку только ехать - не угодно ли?
Клеопатра Сергеевна. Отчего тебе и не ехать в Америку?
Мирович (насмешливо). Очень уж далеко!.. Господин супруг твой изобрел
для меня это путешествие; по его инициативе делают мне это предложение, а
потому никак нельзя ожидать, чтобы оно было благоприятно и выгодно для меня!
Кроме того, он, наверняка, кажется, рассчитал, что, уезжая за такую даль и
имея впереди столько случайностей, я никак не могу тебя взять с собой.
Клеопатра Сергеевна (тем же глухим голосом). Меня тебе брать и не для
чего.
Мирович. Но как же мне тебя здесь оставить? Не говоря о разлуке,
которой и конца не предвидится, я в этом случае прямо должен буду обречь
тебя на бедность.
Клеопатра Сергеевна (как бы соображая что-то такое). Почему же на
бедность?
Мирович. Потому что от себя я ничего не могу тебе уделить: мне
назначают очень маленькое жалованье; но если ты надеешься на работу свою,
так ты ошибаешься: работать ты не можешь даже по здоровью твоему, и что тебе
тогда останется?.. (С саркастической усмешкой.) Разве возвратиться опять к
мужу?
Клеопатра Сергеевна (тяжело переводя дыхание). А если бы и то даже?
Мирович (побледнев). Ну, это, знаешь, ужаснее всего бы для меня было!
Это заставило бы меня потерять к тебе всякое уважение.
Клеопатра Сергеевна (огорченным, но вместе с тем и твердым голосом). За
что? За что, скажи мне на милость, ты потерял бы уважение ко мне?.. Ты, я
вижу, Вячеслав, в самом деле ко мне какой-то жестокий и немилосердый
эгоист!.. Ты меня разлюбил!.. Я тебе в тягость нравственно и материально, и
ты требуешь, чтоб я, как деревяшка какая-нибудь, ничего бы этого не понимала
и продолжала тебя обременять собой. А что я к мужу опять уйду, что ж для
тебя такого? Я не любовника нового сыщу себе!
Мирович. Но последнее было бы для меня менее унизительно!.. Тогда
значит только, что ты встретила человека лучше, чем я, а таких на свете
много; но, сходясь с мужем, ты как бы снова оцениваешь и начинаешь любить
заведомо дрянь-человечишку, который весь состоит из жадности и вместе
какой-то внешней расточительности, смирения пред тем, кто сильней его, и
почти зверства против подчиненных; человека, вечно жалующегося на плутни
других в отношении его, тогда как сам готов каждоминутно обмануть всякого -
словом, квинтэссенцию купца.
Клеопатра Сергеевна (отрицательно качая головой). Нет, Бургмейер не
таков! И потом, неужели купец не может быть хорошим и честным человеком?
Мирович. Нет, не может!.. Знаешь ли ты, что такое купец в человеческом
обществе?.. Это паразит и заедатель денег работника и потребителя.
Клеопатра Сергеевна. Но нельзя же обществу быть совсем без купцов. Они
тоже пользу приносят.
Мирович. Никакой! Все усилия теперь лучших и честных умов направлены на
то, чтобы купцов не было и чтоб отнять у капитала всякую силу! Для этих
господ скоро придет их час, и с ними, вероятно, рассчитаются еще почище, чем
некогда рассчитались с ф