несколько принудительного свойства записочка. Но как бы то ни было, бедность
и нужда вследствие этого остались сзади Домны Осиповны, и она вынесла из нее
только неимоверную расчетливость, доходящую до дрожания над каждым куском,
над всякой копейкой, и вместе с тем ненасытимую жажду к приобретению. Даже в
настоящие минуты Домна Осиповна обдумывала, каким бы образом ей весь перед
тем только сделанный туалет не очень в убыток продать и заказать себе весь
новый у m-me Минангуа. Тогда она и посмотрит, как с нею будет равняться
стрекоза Мерова; слова Бегушева об ее наряде на обеде у Янсутского не
выходили из головы Домны Осиповны.
Вошла ее горничная.
- Господин Грохов приехал к вам, - доложила она.
Домна Осиповна почти обмерла, услышав имя своего адвоката. С тех пор
как он, бог знает за что, стянул с нее двадцать тысяч, она стала его
ненавидеть и почти бояться.
- Но я еще не одета совсем, - проговорила она.
- Он говорит, что ему телеграмму надобно сегодня посылать в Петербург,
- присовокупила горничная.
"Что такое, телеграмму в Петербург?" - Домна Осиповна понять этого не
могла, но, тем не менее, все-таки чувствовала страх.
- Куда ж ты его приняла, где посадила? - спросила она, вставая и
начиная одеваться.
- Они в гостиной-с теперь, - объяснила горничная.
Грохов действительно находился в гостиной и, усевшись там на одно из
кресел, грустно-сентиментальным взором глядел на висевшую против него
огромную масляную картину, изображающую Психею и Амура. На этот раз он был
совершенно трезв. После того похмелья, в котором мы в первый раз встретили
его, он не пил ни капли и был здрав, свеж и не столь мрачен.
Хозяйка, наконец, вышла; она была еще в блузе и, не успев голову
причесать хорошенько, надела чепчик и в этом наряде была очень интересна; но
Грохов вовсе не заметил этого и только, при ее приходе, встал и очень
почтительно раскланялся с ней.
- Здравствуйте! Что скажете хорошенького? - проговорила Домна Осиповна,
садясь на диван и не без трепета в голосе.
Грохов тоже сел и, наклонив несколько голову свою вниз, начал с
расстановкой:
- Я-с... получил... от вашего супруга письмо!
Домна Осиповна немного побледнела при этом.
- До меня касающееся? - спросила она.
- До вас, - отвечал Грохов, опять несколько протяжно.
- Что ж такое угодно ему писать обо мне? - спросила Домна Осиповна,
стараясь придать насмешливый оттенок своему вопросу.
- Позвольте мне прочесть вам самое письмо, - сказал ей на это Грохов.
- Пожалуйста, - отвечала Домна Осиповна.
Грохов вынул из кармана письмо и принялся читать его ровным и
монотонным голосом:
- "Почтеннейший Григорий Мартынович! Случилась черт знает какая оказия:
третьего дня я получил от деда из Сибири письмо ругательное, как только
можно себе вообразить, и все за то, что я разошелся с женой; если, пишет, я
не сойдусь с ней, так он лишит меня наследства, а это штука, как сам ты
знаешь, стоит миллионов пять серебром. Съезди, бога ради, к Домне Осиповне и
упроси ее, чтобы она позволила приехать к ней жить, и жить только для виду.
Пусть старый хрыч думает, что мы делаем по его".
Прочитав это, Грохов приостановился ненадолго, видимо, желая услышать
мнение Домны Осиповны. Она же, в свою очередь, сидела бледная, как полотно.
- Нет, это невозможно! - произнесла