ак мало скушали?.. Стало быть, вы не желаете исполниться
желанием любви? - приставал к ней Тюменев.
- Нисколько! - отвечала Мерова.
- Почему же?.. Может быть потому, что сердце ваше и без того полно этой
любовью?
- Может быть! - проговорила Мерова.
- Интересно знать, кто этот счастливец, поселивший в вас это чувство? -
спросил Тюменев, хотя очень хорошо знал, кто этот был счастливец.
- Ах, этот счастливец далеко теперь, - сказала с притворным вздохом
m-me Мерова.
- Где ж именно? - полюбопытствовал Тюменев.
- Да на том свете или в Японии. Что дальше?
- Тот свет, полагаю, дальше.
- Ну, так он на том свете.
- Трюфели-c! Трюфели! - говорил в это время Янсутский, идя за лакеем,
подававшим это блюдо Хмурину.
- Отворачивайте, батюшка! Идите с богом!.. Стану я эти поганки есть!..
- отозвался гость.
Янсутский обратился к Офонькину.
- Voulez vous?* - сказал он.
______________
* Хотите? (франц.).
- Oui*, - отвечал тот тоже по-французски.
______________
* Да (франц.).
- А вам, конечно, все остальное? - спросил Янсутский графа Хвостикова.
- Но не отсталое, заметь!.. - сострил, по обыкновению, граф Хвостиков.
Лакей поставил перед ним все блюдо. Граф принялся с жадностью есть. Он,
собственно, и научил заказать это блюдо Янсутского, который сколько ни
презирал Хвостикова, но в гастрономический его вкус и сведения верил.
Домна Осиповна между тем все продолжала любезничать с Хмуриным, и у них
шел даже довольно задушевный разговор.
- Я супруга вашего еще в рубашечке знал... У дедушки своего сибиряка он
воспитывался, - говорил Хмурин.
- А вы и дедушку, значит, знаете? - спросила довольно стремительно
Домна Осиповна.
- Господи, приятели исстари... старик знатный... самодуроват только
больно!
- Это есть немножко! - подхватила Домна Осиповна.
- Какое немножко!.. В Сибири-то живет - привык, словно медведь в лесу,
по пословице: "Гнет дуги - не парит, сломает - не тужит..." Вашему, должно
быть, супругу от него все наследство пойдет? - спросил Хмурин.
- Вероятно ему, он самый ближайший наследник его... Впрочем, ему и
этого состояния ненадолго хватит.
- Чтой-то этакой-то уймы... Вам уж надобно его попридержать!
- Как же я могу попридержать его, когда я не живу с ним, - возразила с
грустною улыбкою Домна Осиповна.
- Сойдетесь! Мало ли люди сходятся и расходятся. Вы, как я имею честь
вас видеть, дама умная этакая, расчетливая, вам грех даже против старика
будет; он наживал-наживал, а тут все прахом пройдет.
- Ничего я теперь не могу сделать! - сказала Домна Осиповна решительным
тоном.
- И что же, дедушка теперь знает, что вы в разводе?
- Не думаю! По крайней мере я к нему не писала, а муж... не знаю.
- Тот не напишет, побоится; а то бы старик давно его к себе призвал и
палкой отдул.
В это время обед кончился. Лакеи подали кофе и на столе оставили только
ликеры и вина.
- Mesdames! - воскликнул Янсутский. - Угодно вам, как делают это
английские дамы, удалиться в другую комнату или остаться с нами?
- Я желаю остаться здесь! - отозвалась первая Домна Осиповна. - Вы
остаетесь, ma chere? - спросила она Мерову.
- Мне все равно! - отвечала та.
Янсутский затем принялся неотступно угощать своих гостей ликерами и
вином. Сам он, по случаю хлопот своих и беспо
желанием любви? - приставал к ней Тюменев.
- Нисколько! - отвечала Мерова.
- Почему же?.. Может быть потому, что сердце ваше и без того полно этой
любовью?
- Может быть! - проговорила Мерова.
- Интересно знать, кто этот счастливец, поселивший в вас это чувство? -
спросил Тюменев, хотя очень хорошо знал, кто этот был счастливец.
- Ах, этот счастливец далеко теперь, - сказала с притворным вздохом
m-me Мерова.
- Где ж именно? - полюбопытствовал Тюменев.
- Да на том свете или в Японии. Что дальше?
- Тот свет, полагаю, дальше.
- Ну, так он на том свете.
- Трюфели-c! Трюфели! - говорил в это время Янсутский, идя за лакеем,
подававшим это блюдо Хмурину.
- Отворачивайте, батюшка! Идите с богом!.. Стану я эти поганки есть!..
- отозвался гость.
Янсутский обратился к Офонькину.
- Voulez vous?* - сказал он.
______________
* Хотите? (франц.).
- Oui*, - отвечал тот тоже по-французски.
______________
* Да (франц.).
- А вам, конечно, все остальное? - спросил Янсутский графа Хвостикова.
- Но не отсталое, заметь!.. - сострил, по обыкновению, граф Хвостиков.
Лакей поставил перед ним все блюдо. Граф принялся с жадностью есть. Он,
собственно, и научил заказать это блюдо Янсутского, который сколько ни
презирал Хвостикова, но в гастрономический его вкус и сведения верил.
Домна Осиповна между тем все продолжала любезничать с Хмуриным, и у них
шел даже довольно задушевный разговор.
- Я супруга вашего еще в рубашечке знал... У дедушки своего сибиряка он
воспитывался, - говорил Хмурин.
- А вы и дедушку, значит, знаете? - спросила довольно стремительно
Домна Осиповна.
- Господи, приятели исстари... старик знатный... самодуроват только
больно!
- Это есть немножко! - подхватила Домна Осиповна.
- Какое немножко!.. В Сибири-то живет - привык, словно медведь в лесу,
по пословице: "Гнет дуги - не парит, сломает - не тужит..." Вашему, должно
быть, супругу от него все наследство пойдет? - спросил Хмурин.
- Вероятно ему, он самый ближайший наследник его... Впрочем, ему и
этого состояния ненадолго хватит.
- Чтой-то этакой-то уймы... Вам уж надобно его попридержать!
- Как же я могу попридержать его, когда я не живу с ним, - возразила с
грустною улыбкою Домна Осиповна.
- Сойдетесь! Мало ли люди сходятся и расходятся. Вы, как я имею честь
вас видеть, дама умная этакая, расчетливая, вам грех даже против старика
будет; он наживал-наживал, а тут все прахом пройдет.
- Ничего я теперь не могу сделать! - сказала Домна Осиповна решительным
тоном.
- И что же, дедушка теперь знает, что вы в разводе?
- Не думаю! По крайней мере я к нему не писала, а муж... не знаю.
- Тот не напишет, побоится; а то бы старик давно его к себе призвал и
палкой отдул.
В это время обед кончился. Лакеи подали кофе и на столе оставили только
ликеры и вина.
- Mesdames! - воскликнул Янсутский. - Угодно вам, как делают это
английские дамы, удалиться в другую комнату или остаться с нами?
- Я желаю остаться здесь! - отозвалась первая Домна Осиповна. - Вы
остаетесь, ma chere? - спросила она Мерову.
- Мне все равно! - отвечала та.
Янсутский затем принялся неотступно угощать своих гостей ликерами и
вином. Сам он, по случаю хлопот своих и беспо