ает на слона!" - как писал господин Крылов.
- Ну нет-с, я с этим решительно не согласен! - начал было Янсутский; но
в это время к нему подошел лакей и доложил, что стерляжья уха разлита и
подана.
Янсутский даже побледнел при этом.
- А что же свечи не засвечены? - спросил он почти с бешенством.
- Сейчас засвечу-с! - отвечал лакей, показывая ему имевшуюся у него в
руках спичку.
- Прежде это надобно было сделать! - говорил Янсутский, выходя с лакеем
в залу, где, выхватив у него спичку, зажег ее и приложил к серной нитке,
проведенной через все свечи; такой способ зажжения Янсутский придумал для
произведения большого эффекта, - и действительно, когда все свечи почти
разом зажглись, то дамы даже легонько вскрикнули, а Хмурин потупил голову и
произнес:
- Свет Христов просвещает всех!
Но Бегушев при этом не мог удержаться и презрительно засмеялся.
Янсутский между тем с довольным лицом возвратился в гостиную.
- Отличная вещь изобретена - это мгновенное освещение! - сказал он.
- Это ниткой особенной делается? - спросил его глубокомысленно
Офонькин.
- Ниткой! Однако прошу покорно вести поскорее дам к столу; иначе
простынет уха! - говорил Янсутский.
Тюменев сейчас же подал руку m-me Меровой; его уже предуведомил
Бегушев, в каких она находится отношениях с Янсутским, и, может быть,
вследствие того на нее Тюменев довольно смело и весьма нежно взглядывал; но
она, напротив, больше продолжала вскидывать весьма коротенькие взгляды на
Бегушева. Граф Хвостиков хотел было вести Домну Осиповну, но она отстранила
его и отнеслась к Хмурину.
- А я с вами пойду, вы позволите мне это? - сказала она ему.
- Если вам угодно! - проговорил тот, складывая руку свою кренделем. - А
я ведь, признаться, и не хаживал с дамами к столу.
- Ну, полноте, пожалуйста, не притворяйтесь, - возразила Домна
Осиповна, засовывая свою руку в его руку.
- Право, не хаживал, - повторил лукаво Хмурин.
Глава VIII
За обедом уселись следующим образом: m-me Мерова на месте хозяйки, по
правую руку ее Тюменев, а по левую Бегушев. Домна Осиповна села рядом с
Хмуриным, а граф Хвостиков с Офонькиным. Сам Янсутский почти не садился и
был в отчаянии, когда действительно уха оказалась несколько остывшею. Он
каждого из гостей своих, глядя ему в рот, спрашивал:
- Холодна?.. Холодна?
- Напротив, уха как следует подана, - успокоил его, наконец, Тюменев.
- Вина теперь, господа, не угодно ли? - воскликнул вслед за тем
Янсутский, показывая на бутылки с золотыми ярлыками. - Это мадера мальвуази.
Для ухи ничего не может быть лучше... правда? - спросил он всех.
Все согласились, что правда.
- Вино-с это историю имеет!.. - произнес Янсутский, обращаясь более к
Тюменеву. - Оно еще существовало, когда англичане брали Гибралтар. Как вы
находите его? - заключил он, относясь уже к Бегушеву.
- Мадера недурна, - отвечал тот совершенно равнодушно.
- Очень хороша! - отозвался с своей стороны Офонькин.
- Она цельная и к цели прямо ведущая, - сострил граф Хвостиков.
- Отчего ж вы не угощаете вашего кавалера? - спросил Янсутский, подходя
к Домне Осиповне и указывая ей на Хмурина.
- Ах, позвольте, я вам налью, - проговорила та, поспешно беря со стола
бутылку и наливая из нее огромную рюмку для Хмурина.
Тот
- Ну нет-с, я с этим решительно не согласен! - начал было Янсутский; но
в это время к нему подошел лакей и доложил, что стерляжья уха разлита и
подана.
Янсутский даже побледнел при этом.
- А что же свечи не засвечены? - спросил он почти с бешенством.
- Сейчас засвечу-с! - отвечал лакей, показывая ему имевшуюся у него в
руках спичку.
- Прежде это надобно было сделать! - говорил Янсутский, выходя с лакеем
в залу, где, выхватив у него спичку, зажег ее и приложил к серной нитке,
проведенной через все свечи; такой способ зажжения Янсутский придумал для
произведения большого эффекта, - и действительно, когда все свечи почти
разом зажглись, то дамы даже легонько вскрикнули, а Хмурин потупил голову и
произнес:
- Свет Христов просвещает всех!
Но Бегушев при этом не мог удержаться и презрительно засмеялся.
Янсутский между тем с довольным лицом возвратился в гостиную.
- Отличная вещь изобретена - это мгновенное освещение! - сказал он.
- Это ниткой особенной делается? - спросил его глубокомысленно
Офонькин.
- Ниткой! Однако прошу покорно вести поскорее дам к столу; иначе
простынет уха! - говорил Янсутский.
Тюменев сейчас же подал руку m-me Меровой; его уже предуведомил
Бегушев, в каких она находится отношениях с Янсутским, и, может быть,
вследствие того на нее Тюменев довольно смело и весьма нежно взглядывал; но
она, напротив, больше продолжала вскидывать весьма коротенькие взгляды на
Бегушева. Граф Хвостиков хотел было вести Домну Осиповну, но она отстранила
его и отнеслась к Хмурину.
- А я с вами пойду, вы позволите мне это? - сказала она ему.
- Если вам угодно! - проговорил тот, складывая руку свою кренделем. - А
я ведь, признаться, и не хаживал с дамами к столу.
- Ну, полноте, пожалуйста, не притворяйтесь, - возразила Домна
Осиповна, засовывая свою руку в его руку.
- Право, не хаживал, - повторил лукаво Хмурин.
Глава VIII
За обедом уселись следующим образом: m-me Мерова на месте хозяйки, по
правую руку ее Тюменев, а по левую Бегушев. Домна Осиповна села рядом с
Хмуриным, а граф Хвостиков с Офонькиным. Сам Янсутский почти не садился и
был в отчаянии, когда действительно уха оказалась несколько остывшею. Он
каждого из гостей своих, глядя ему в рот, спрашивал:
- Холодна?.. Холодна?
- Напротив, уха как следует подана, - успокоил его, наконец, Тюменев.
- Вина теперь, господа, не угодно ли? - воскликнул вслед за тем
Янсутский, показывая на бутылки с золотыми ярлыками. - Это мадера мальвуази.
Для ухи ничего не может быть лучше... правда? - спросил он всех.
Все согласились, что правда.
- Вино-с это историю имеет!.. - произнес Янсутский, обращаясь более к
Тюменеву. - Оно еще существовало, когда англичане брали Гибралтар. Как вы
находите его? - заключил он, относясь уже к Бегушеву.
- Мадера недурна, - отвечал тот совершенно равнодушно.
- Очень хороша! - отозвался с своей стороны Офонькин.
- Она цельная и к цели прямо ведущая, - сострил граф Хвостиков.
- Отчего ж вы не угощаете вашего кавалера? - спросил Янсутский, подходя
к Домне Осиповне и указывая ей на Хмурина.
- Ах, позвольте, я вам налью, - проговорила та, поспешно беря со стола
бутылку и наливая из нее огромную рюмку для Хмурина.
Тот