ла от дьячка, попав на изысканный стол Бегушева, с большим аппетитом и
очень много кушала: несмотря на свое поэтическое и сентиментальное
миросозерцание, Аделаида Ивановна, подобно брату своему, была несколько
обжорлива. Бегушев не спешил платить доктору. Тот отчасти из этого, а потом
и по другим признакам догадался, что ему не следовало уезжать, ради чего, не
кладя, впрочем, шляпы, сел.
- А вы, собственно, совершенно здоровы или по-прежнему злитесь? -
спросил он Бегушева.
- Нет, теперь хандрю только и адски скучаю! - отвечал тот.
- Неужели же и Европа не поразвлекла вас нисколько?
- Напротив, еще большую нагнала хандру.
- Ах вы, обеспеченные господа! - воскликнул доктор. - Ей-богу, как
посмотришь на вас... у меня много есть подобных вам пациентов... так даже
мы, доктора, в нашей каторжной, работящей жизни живем лучше!
- Вероятно! - согласился Бегушев, бывший под влиянием своей главной
мысли и почти не слушавший то, что ему проповедывал Перехватов.
Разговор на некоторое время прекратился; но Бегушев, наконец, не
вытерпел.
- А кого вы из наших общих знакомых видаете? - спросил он.
- То есть кого же общих?.. - спросил доктор, смутно, впрочем,
догадавшийся, что вопрос этот исключительно касался Домны Осиповны.
О том, что как и из-за чего она рассталась с Бегушевым, он знал до
мельчайших подробностей по рассказам самой Домны Осиповны, сделавшейся с ним
после разлуки с Бегушевым очень дружною.
- Видаюсь я, - продолжал он, - между прочим, с Янсутским, с madame
Олуховой!
При последнем имени доктор бросил коротенький взгляд на Бегушева.
- Как же она существует? - спросил тот, почти задыхавшийся от
любопытства или, лучше сказать, от более сильного чувства и желавший, чтобы
ему рассказывали скорее и скорее. Но доктор начал довольно издалека:
- Она была некоторое время больна; но потом поправилась было
совершенно...
- А теперь что ж, опять больна?
- Нет, но у нее пошли снова дрязги с ее мужем. Это ужасный человек!
Ужасный! - повторил два раза доктор.
- Напротив, он мне казался таким смиренным и покорным Домне Осиповне, -
заметил Бегушев.
- Не дай бог никому таких покорных мужей! - воскликнул доктор.
- Что же, собственно, он делает? - спросил Бегушев, бывший втайне очень
доволен, что Домна Осиповна ссорится с мужем.
- Кутит!.. Безобразничает!.. Этот ходатай по их делам, Грохов, опять
свел его с прежнею привязанностью! Они все втроем пьянствуют; у Олухова два
раза была белая горячка... Я по нескольку дней держал его в сумасшедшей
рубашке! Можете вообразить себе положение Домны Осиповны: она только было
поустроила свою семейную жизнь, как вдруг пошло хуже, чем когда-либо было. Я
просто советую ей уехать за границу, как и сделала она это прежде.
Этому совету доктора Бегушев вначале тоже обрадовался, так как ему
пришла в голову безрассудная мысль гнаться за Домной Осиповной, куда бы
только она ни поехала, и молить ее возвратить ему прошедшее.
- Я очень люблю и уважаю Домну Осиповну, - продолжал доктор как бы
совершенно беспристрастным голосом, - и прямо ей говорю, что под влиянием
таких неприятных и каждодневно повторяющихся впечатлений она может
окончательно разбить свое здоровье.
- И что ж она... никуда не выезжает?
- Нет!.. Выезжает!
- Куда?
очень много кушала: несмотря на свое поэтическое и сентиментальное
миросозерцание, Аделаида Ивановна, подобно брату своему, была несколько
обжорлива. Бегушев не спешил платить доктору. Тот отчасти из этого, а потом
и по другим признакам догадался, что ему не следовало уезжать, ради чего, не
кладя, впрочем, шляпы, сел.
- А вы, собственно, совершенно здоровы или по-прежнему злитесь? -
спросил он Бегушева.
- Нет, теперь хандрю только и адски скучаю! - отвечал тот.
- Неужели же и Европа не поразвлекла вас нисколько?
- Напротив, еще большую нагнала хандру.
- Ах вы, обеспеченные господа! - воскликнул доктор. - Ей-богу, как
посмотришь на вас... у меня много есть подобных вам пациентов... так даже
мы, доктора, в нашей каторжной, работящей жизни живем лучше!
- Вероятно! - согласился Бегушев, бывший под влиянием своей главной
мысли и почти не слушавший то, что ему проповедывал Перехватов.
Разговор на некоторое время прекратился; но Бегушев, наконец, не
вытерпел.
- А кого вы из наших общих знакомых видаете? - спросил он.
- То есть кого же общих?.. - спросил доктор, смутно, впрочем,
догадавшийся, что вопрос этот исключительно касался Домны Осиповны.
О том, что как и из-за чего она рассталась с Бегушевым, он знал до
мельчайших подробностей по рассказам самой Домны Осиповны, сделавшейся с ним
после разлуки с Бегушевым очень дружною.
- Видаюсь я, - продолжал он, - между прочим, с Янсутским, с madame
Олуховой!
При последнем имени доктор бросил коротенький взгляд на Бегушева.
- Как же она существует? - спросил тот, почти задыхавшийся от
любопытства или, лучше сказать, от более сильного чувства и желавший, чтобы
ему рассказывали скорее и скорее. Но доктор начал довольно издалека:
- Она была некоторое время больна; но потом поправилась было
совершенно...
- А теперь что ж, опять больна?
- Нет, но у нее пошли снова дрязги с ее мужем. Это ужасный человек!
Ужасный! - повторил два раза доктор.
- Напротив, он мне казался таким смиренным и покорным Домне Осиповне, -
заметил Бегушев.
- Не дай бог никому таких покорных мужей! - воскликнул доктор.
- Что же, собственно, он делает? - спросил Бегушев, бывший втайне очень
доволен, что Домна Осиповна ссорится с мужем.
- Кутит!.. Безобразничает!.. Этот ходатай по их делам, Грохов, опять
свел его с прежнею привязанностью! Они все втроем пьянствуют; у Олухова два
раза была белая горячка... Я по нескольку дней держал его в сумасшедшей
рубашке! Можете вообразить себе положение Домны Осиповны: она только было
поустроила свою семейную жизнь, как вдруг пошло хуже, чем когда-либо было. Я
просто советую ей уехать за границу, как и сделала она это прежде.
Этому совету доктора Бегушев вначале тоже обрадовался, так как ему
пришла в голову безрассудная мысль гнаться за Домной Осиповной, куда бы
только она ни поехала, и молить ее возвратить ему прошедшее.
- Я очень люблю и уважаю Домну Осиповну, - продолжал доктор как бы
совершенно беспристрастным голосом, - и прямо ей говорю, что под влиянием
таких неприятных и каждодневно повторяющихся впечатлений она может
окончательно разбить свое здоровье.
- И что ж она... никуда не выезжает?
- Нет!.. Выезжает!
- Куда?