по-французски; и когда вы в прошлый раз читали
madame Фатеевой вслух роман, то я был такой подлец, что делал вид, будто бы
понимаю, тогда как звука не уразумел из того, что вы прочли.
- Ты искусно, однако, притворялся! - заметила ему Мари.
- Надеюсь; но так как нельзя же всю жизнь быть обманщиком, а потому я и
счел за лучшее выучиться.
- Но зачем же тебе так непременно хотелось выучиться по-французски?
- Для вас! Я не хотел, чтобы вы увидели во мне невежду.
Мари вся покраснела, и надо полагать, что разговор этот она передала от
слова до слова Фатеевой, потому что в первый же раз, как та поехала с Павлом
в одном экипаже (по величайшему своему невниманию, муж часто за ней не
присылал лошадей, и в таком случае Имплевы провожали ее в своем экипаже, и
Павел всегда сопровождал ее), - в первый же раз, как они таким образом
поехали, m-me Фатеева своим тихим и едва слышным голосом спросила его:
- Вы для Мари выучились по-французски?
- Да, - отвечал Павел.
Разговор на несколько времени прекратился.
- У вас поэтому много силы воли? - начала m-me Фатеева снова.
- Много, - отвечал Павел.
- Я ужасно люблю в людях силу воли, - прибавила она, как бы совсем
прячась в угол возка.
- А сами вы сим качеством награждены от природы или нет?
- Да, награждена, и мне это очень полезно оказалось в жизни.
- А вот, кстати, - начал Павел, - мне давно вас хотелось опросить:
скажите, что значил, в первый день нашего знакомства, этот разговор ваш с
Мари о том, что пишут ли ей из Коломны, и потом она сама вам что-то такое
говорила в саду, что если случится это - хорошо, а не случится - тоже
хорошо.
- Я не помню! - сказала m-me Фатеева каким-то протяжным голосом.
- Значит, под этими словами ничего особенного не заключалось?
- Не знаю, не помню!
- У Мари никакой нет особенной в Москве сердечной привязанности?
- Кажется, нет! - опять протянула Фатеева.
Будь на месте Павла более опытный наблюдатель, он сейчас бы
почувствовал в голосе ее что-то неопределенное, но юноша мой только и
услыхал, что у Мари ничего нет в Москве особенного: мысль об этом постоянно
его немножко грызла.
- Ну-с, теперь об вас, - сказал он, окончательно развеселившись, -
скажите, вы очень несчастливы в вашей семейной жизни?
- Очень!
- Что же ваш муж - груб, глуп, зол?
- Он пьяный и дурной нравственности человек.
- И вас не любит?
- Вероятно!
- Зачем же вы живете с ним?
- Потому что у меня, кроме этого платья, что на мне, - ничего нет!
- Господи боже мой! - воскликнул Павел. - Разве в наше время женщина
имеет право продавать себя? Вы можете жить у Мари, у меня, у другого, у
третьего, у кого только есть кусок хлеба поделиться с вами.
Если бы Павел мог видеть лицо Фатеевой, то увидел бы, как она искренно
усмехнулась всей этой тираде его.
- Вы говорите еще как мальчик! - сказала она и потом, когда они
подъехали к их дому и она стала выходить из экипажа, то крепко-крепко пожала
руку Павла и сказала:
- Мне надо умереть - вот что!
- Нет, мы вам не дадим умереть! - возразил он ей, и в голосе его
слышалась решительность.
M-me Фатеева мотнула только головой и, как черная тень какая, скрылась
в входную дверь своей квартиры.
XIV
madame Фатеевой вслух роман, то я был такой подлец, что делал вид, будто бы
понимаю, тогда как звука не уразумел из того, что вы прочли.
- Ты искусно, однако, притворялся! - заметила ему Мари.
- Надеюсь; но так как нельзя же всю жизнь быть обманщиком, а потому я и
счел за лучшее выучиться.
- Но зачем же тебе так непременно хотелось выучиться по-французски?
- Для вас! Я не хотел, чтобы вы увидели во мне невежду.
Мари вся покраснела, и надо полагать, что разговор этот она передала от
слова до слова Фатеевой, потому что в первый же раз, как та поехала с Павлом
в одном экипаже (по величайшему своему невниманию, муж часто за ней не
присылал лошадей, и в таком случае Имплевы провожали ее в своем экипаже, и
Павел всегда сопровождал ее), - в первый же раз, как они таким образом
поехали, m-me Фатеева своим тихим и едва слышным голосом спросила его:
- Вы для Мари выучились по-французски?
- Да, - отвечал Павел.
Разговор на несколько времени прекратился.
- У вас поэтому много силы воли? - начала m-me Фатеева снова.
- Много, - отвечал Павел.
- Я ужасно люблю в людях силу воли, - прибавила она, как бы совсем
прячась в угол возка.
- А сами вы сим качеством награждены от природы или нет?
- Да, награждена, и мне это очень полезно оказалось в жизни.
- А вот, кстати, - начал Павел, - мне давно вас хотелось опросить:
скажите, что значил, в первый день нашего знакомства, этот разговор ваш с
Мари о том, что пишут ли ей из Коломны, и потом она сама вам что-то такое
говорила в саду, что если случится это - хорошо, а не случится - тоже
хорошо.
- Я не помню! - сказала m-me Фатеева каким-то протяжным голосом.
- Значит, под этими словами ничего особенного не заключалось?
- Не знаю, не помню!
- У Мари никакой нет особенной в Москве сердечной привязанности?
- Кажется, нет! - опять протянула Фатеева.
Будь на месте Павла более опытный наблюдатель, он сейчас бы
почувствовал в голосе ее что-то неопределенное, но юноша мой только и
услыхал, что у Мари ничего нет в Москве особенного: мысль об этом постоянно
его немножко грызла.
- Ну-с, теперь об вас, - сказал он, окончательно развеселившись, -
скажите, вы очень несчастливы в вашей семейной жизни?
- Очень!
- Что же ваш муж - груб, глуп, зол?
- Он пьяный и дурной нравственности человек.
- И вас не любит?
- Вероятно!
- Зачем же вы живете с ним?
- Потому что у меня, кроме этого платья, что на мне, - ничего нет!
- Господи боже мой! - воскликнул Павел. - Разве в наше время женщина
имеет право продавать себя? Вы можете жить у Мари, у меня, у другого, у
третьего, у кого только есть кусок хлеба поделиться с вами.
Если бы Павел мог видеть лицо Фатеевой, то увидел бы, как она искренно
усмехнулась всей этой тираде его.
- Вы говорите еще как мальчик! - сказала она и потом, когда они
подъехали к их дому и она стала выходить из экипажа, то крепко-крепко пожала
руку Павла и сказала:
- Мне надо умереть - вот что!
- Нет, мы вам не дадим умереть! - возразил он ей, и в голосе его
слышалась решительность.
M-me Фатеева мотнула только головой и, как черная тень какая, скрылась
в входную дверь своей квартиры.
XIV