ему Мари, но таким холодно-вежливым тоном,
каким обыкновенно все в мире хозяйки говорят всем в мире гостям.
______________
* Извините, кузен (франц.).
Павел не нашелся даже, что и ответить ей.
- О чем это вы мечтали? - спросила его гораздо более ласковым образом
m-me Фатеева.
Павел тут только заметил, что у нее были превосходные, черные, жгучие
глаза.
- Женщины воображают, что если мужчина молчит, так он непременно
мечтает! - отвечал он ей насмешливо, а потом, обратившись к Мари, прибавил
самым развязным тоном: - Adieu,* кузина!
______________
* Прощайте (франц.).
- Уже?.. - проговорила она. - Вы, смотрите же, ходите к нам чаще!
- Я готов хоть каждый день: я так люблю дядю! - отвечал Павел слегка
дрожащим голосом.
- Каждый день ходите, пожалуйста, - повторила Мари, и Павлу показалось,
что она с каким-то особенным выражением взглянула на него.
M-me Фатеевой он поклонился сухо: ему казалось, что она очень много
отвлекла от него внимание Мари. Когда он пошел домой, теплая августовская
ночь и быстрая ходьба взволновали его еще более; и вряд ли я даже найду
красок в моем воображении, чтобы описать то, чем представлялась ему Мари.
Она ему являлась ангелом, эфиром, плотью, жгучею кровью; он хотел, чтобы она
делилась с ним душою, хотел наслаждаться с ней телом. Когда он возвратился,
то его встретила, вместо Ваньки, жена Симонова. Ванька в последнее время
тоже завел сердечную привязанность к особе кухарки, на которой обещался даже
жениться, беспрестанно бегал к ней, и жена Симонова (женщины всегда бывают
очень сострадательны к подобным слабостям!) с величайшей готовностью
исполняла его должность.
- Ну, Аксинья, - сказал ей Павел, - я какую барышню встретил, кузину
свою, просто влюбился в нее по уши!
- Да разве уж вы знаете это? - спросила его та с улыбкой.
- Знаю, все знаю! - воскликнул Павел и закрыл лицо руками.
XIII
КОШКИ И МЫШОНОК
Мари, Вихров и m-me Фатеева в самом деле начали видаться почти каждый
день, и между ними мало-помалу стало образовываться самое тесное и
дружественное знакомство. Павел обыкновенно приходил к Имплевым часу в
восьмом; около этого же времени всегда приезжала и m-me Фатеева. Сначала все
сидели в комнате Еспера Иваныча и пили чай, а потом он вскоре после того
кивал им приветливо головой и говорил:
- Ну, ступайте: я уж устал и улягусь!
Все переходили по недоделанному полу в комнату Мари, которая оказалась
очень хорошенькой комнатой, довольно большою, с итальянским окном,
выходившим на сток двух рек; из него по обе стороны виднелись и суда, и
мачты, и паруса, и плашкотный мост, и наконец противоположный берег, на
склоне которого размещался монастырь, окаймленный оградою с стоявшими при
ней угловыми башнями, крытыми черепицею, далее за оградой кельи и службы,
тоже крытые черепицей, и среди их церкви и колокольни с серебряными главами
и крестами. Нет сомнения, что ландшафт этот принадлежал к самым обыкновенным
речным русским видам, но тем не менее Павлу, по настоящим его чувствованиям,
он показался райским. Стены комнаты были оклеены только что тогда
начинавшими входить в употребление пунцовыми суконными обоями; пол ее был
покрыт мягким пушистым ковром; привезены были из Новоселок фортепь
каким обыкновенно все в мире хозяйки говорят всем в мире гостям.
______________
* Извините, кузен (франц.).
Павел не нашелся даже, что и ответить ей.
- О чем это вы мечтали? - спросила его гораздо более ласковым образом
m-me Фатеева.
Павел тут только заметил, что у нее были превосходные, черные, жгучие
глаза.
- Женщины воображают, что если мужчина молчит, так он непременно
мечтает! - отвечал он ей насмешливо, а потом, обратившись к Мари, прибавил
самым развязным тоном: - Adieu,* кузина!
______________
* Прощайте (франц.).
- Уже?.. - проговорила она. - Вы, смотрите же, ходите к нам чаще!
- Я готов хоть каждый день: я так люблю дядю! - отвечал Павел слегка
дрожащим голосом.
- Каждый день ходите, пожалуйста, - повторила Мари, и Павлу показалось,
что она с каким-то особенным выражением взглянула на него.
M-me Фатеевой он поклонился сухо: ему казалось, что она очень много
отвлекла от него внимание Мари. Когда он пошел домой, теплая августовская
ночь и быстрая ходьба взволновали его еще более; и вряд ли я даже найду
красок в моем воображении, чтобы описать то, чем представлялась ему Мари.
Она ему являлась ангелом, эфиром, плотью, жгучею кровью; он хотел, чтобы она
делилась с ним душою, хотел наслаждаться с ней телом. Когда он возвратился,
то его встретила, вместо Ваньки, жена Симонова. Ванька в последнее время
тоже завел сердечную привязанность к особе кухарки, на которой обещался даже
жениться, беспрестанно бегал к ней, и жена Симонова (женщины всегда бывают
очень сострадательны к подобным слабостям!) с величайшей готовностью
исполняла его должность.
- Ну, Аксинья, - сказал ей Павел, - я какую барышню встретил, кузину
свою, просто влюбился в нее по уши!
- Да разве уж вы знаете это? - спросила его та с улыбкой.
- Знаю, все знаю! - воскликнул Павел и закрыл лицо руками.
XIII
КОШКИ И МЫШОНОК
Мари, Вихров и m-me Фатеева в самом деле начали видаться почти каждый
день, и между ними мало-помалу стало образовываться самое тесное и
дружественное знакомство. Павел обыкновенно приходил к Имплевым часу в
восьмом; около этого же времени всегда приезжала и m-me Фатеева. Сначала все
сидели в комнате Еспера Иваныча и пили чай, а потом он вскоре после того
кивал им приветливо головой и говорил:
- Ну, ступайте: я уж устал и улягусь!
Все переходили по недоделанному полу в комнату Мари, которая оказалась
очень хорошенькой комнатой, довольно большою, с итальянским окном,
выходившим на сток двух рек; из него по обе стороны виднелись и суда, и
мачты, и паруса, и плашкотный мост, и наконец противоположный берег, на
склоне которого размещался монастырь, окаймленный оградою с стоявшими при
ней угловыми башнями, крытыми черепицею, далее за оградой кельи и службы,
тоже крытые черепицей, и среди их церкви и колокольни с серебряными главами
и крестами. Нет сомнения, что ландшафт этот принадлежал к самым обыкновенным
речным русским видам, но тем не менее Павлу, по настоящим его чувствованиям,
он показался райским. Стены комнаты были оклеены только что тогда
начинавшими входить в употребление пунцовыми суконными обоями; пол ее был
покрыт мягким пушистым ковром; привезены были из Новоселок фортепь