аклонялась и
опиралась на маленького доктора, который, в свою очередь, тоже с большим
удовольствием подхватывал ее. В продолжение обедни Вихров неоднократно
замечал бросаемые, конечно, украдкой, но весьма знаменательные взгляды между
Клеопатрой Петровной и доктором, и когда поехали назад, то он почти
оттолкнул доктора и сел против Клеопатры Петровны. Он старался поймать при
этом своею ногою ее ножку и подавить ее; но ему тем же не ответили.
Все это, что мы рассказываем теперь с некоторою веселостью, в герое
моем в то время производило нестерпимое мучение. Он в одно и то же время
чувствовал презрение к Клеопатре Петровне за ее проделки и презрение к
самому себе, что он мучился из-за подобной женщины; только некоторая
привычка владеть собой дала ему возможность скрыть все это и быть, по
возможности, не очень мрачным; но Клеопатра Петровна очень хорошо угадывала,
что происходит у него на душе, и, как бы сжалившись над ним, она, наконец,
оставила его в зале и проговорила:
- Вам сегодня приготовлено в другой комнате; приходите после ужина в
чайную.
Слова эти несказанно обрадовали Вихрова. В одно мгновение он сделался
весел, разговорчив. Ему всего приятнее было подумать, что в каких дураках
останется теперь г-н доктор.
После ужина горничная, в самом деле, ему показала другую комнату,
отведенную для него, но он в ней очень недолго пробыл и отправился в чайную.
Клеопатра Петровна сидела уже там и молча ему указала на место подле себя.
- Послушайте! - начала она. - Я позвала вас сюда... - тон ее показался
Вихрову странным... - позвала, чтобы серьезно поговорить с вами.
- Что такое? - спросил ее Вихров как можно более простым образом и беря
ее за руку.
Она не отнимала у него своей руки.
- Я хотела вам сказать, - продолжала Клеопатра Петровна, - как и прежде
говорила, что мне невыносимо становится мое положение; я никуда не могу
показаться, чтобы не видеть оскорбительных взглядов... Жениться на мне вы не
хотите, так как считаете меня недостойною этой чести, и потому - что я такое
теперь? - потерянная женщина, живущая в любовницах, и, кроме того, дела мои
все запутаны; сама я ничего в них не смыслю, пройдет еще год, и я совсем
нищей могу остаться, а потому я хочу теперь найти человека, который бы хоть
сколько-нибудь поправил мою репутацию и, наконец, занялся бы с теплым
участием и моим состоянием...
Вихров закусил губы при этом.
- Что же вы господина доктора для того выбираете? - спросил он.
- Может быть, и его! - сказала Фатеева.
Вихров несколько времени молчал. Он очень хорошо видел, что скажи он
только Клеопатре Петровне, что женится на ней - и она прогнала бы от себя
всех докторов на свете; но как было сказать это и как решиться на то, когда
он знал, что он наверное ее разлюбит окончательно и, пожалуй, возненавидит
даже; злоупотреблять же долее этой женщиной и оставлять ее своей любовницей
ему казалось совестно и бесчеловечно.
- Ну, бог с вами, делайте, как знаете! - проговорил он.
При этих словах Клеопатра Петровна уже вздрогнула.
- И вам не тяжело это сказать мне? - спросила она.
- Очень тяжело, - отвечал он, - но другого ничего не могу придумать.
Клеопатра Петровна грустно усмехнулась.
- В таком случае - прощайте! - произнесла она.
Вихров ничего ей не сказал, а только посмотрел на нее. Затем они пожали
опиралась на маленького доктора, который, в свою очередь, тоже с большим
удовольствием подхватывал ее. В продолжение обедни Вихров неоднократно
замечал бросаемые, конечно, украдкой, но весьма знаменательные взгляды между
Клеопатрой Петровной и доктором, и когда поехали назад, то он почти
оттолкнул доктора и сел против Клеопатры Петровны. Он старался поймать при
этом своею ногою ее ножку и подавить ее; но ему тем же не ответили.
Все это, что мы рассказываем теперь с некоторою веселостью, в герое
моем в то время производило нестерпимое мучение. Он в одно и то же время
чувствовал презрение к Клеопатре Петровне за ее проделки и презрение к
самому себе, что он мучился из-за подобной женщины; только некоторая
привычка владеть собой дала ему возможность скрыть все это и быть, по
возможности, не очень мрачным; но Клеопатра Петровна очень хорошо угадывала,
что происходит у него на душе, и, как бы сжалившись над ним, она, наконец,
оставила его в зале и проговорила:
- Вам сегодня приготовлено в другой комнате; приходите после ужина в
чайную.
Слова эти несказанно обрадовали Вихрова. В одно мгновение он сделался
весел, разговорчив. Ему всего приятнее было подумать, что в каких дураках
останется теперь г-н доктор.
После ужина горничная, в самом деле, ему показала другую комнату,
отведенную для него, но он в ней очень недолго пробыл и отправился в чайную.
Клеопатра Петровна сидела уже там и молча ему указала на место подле себя.
- Послушайте! - начала она. - Я позвала вас сюда... - тон ее показался
Вихрову странным... - позвала, чтобы серьезно поговорить с вами.
- Что такое? - спросил ее Вихров как можно более простым образом и беря
ее за руку.
Она не отнимала у него своей руки.
- Я хотела вам сказать, - продолжала Клеопатра Петровна, - как и прежде
говорила, что мне невыносимо становится мое положение; я никуда не могу
показаться, чтобы не видеть оскорбительных взглядов... Жениться на мне вы не
хотите, так как считаете меня недостойною этой чести, и потому - что я такое
теперь? - потерянная женщина, живущая в любовницах, и, кроме того, дела мои
все запутаны; сама я ничего в них не смыслю, пройдет еще год, и я совсем
нищей могу остаться, а потому я хочу теперь найти человека, который бы хоть
сколько-нибудь поправил мою репутацию и, наконец, занялся бы с теплым
участием и моим состоянием...
Вихров закусил губы при этом.
- Что же вы господина доктора для того выбираете? - спросил он.
- Может быть, и его! - сказала Фатеева.
Вихров несколько времени молчал. Он очень хорошо видел, что скажи он
только Клеопатре Петровне, что женится на ней - и она прогнала бы от себя
всех докторов на свете; но как было сказать это и как решиться на то, когда
он знал, что он наверное ее разлюбит окончательно и, пожалуй, возненавидит
даже; злоупотреблять же долее этой женщиной и оставлять ее своей любовницей
ему казалось совестно и бесчеловечно.
- Ну, бог с вами, делайте, как знаете! - проговорил он.
При этих словах Клеопатра Петровна уже вздрогнула.
- И вам не тяжело это сказать мне? - спросила она.
- Очень тяжело, - отвечал он, - но другого ничего не могу придумать.
Клеопатра Петровна грустно усмехнулась.
- В таком случае - прощайте! - произнесла она.
Вихров ничего ей не сказал, а только посмотрел на нее. Затем они пожали