ала в карты с Катишь Прыхиной и с каким-то
молодым человеком очень маленького роста.
- Ни грязь, ни теснота, никакая мирская суета не удержали меня приехать
к вам! - говорил Вихров, подходя и целуя ее руку.
- Еще бы вы не приехали, - сказала Клеопатра Петровна. - Это monsieur
Цапкин, доктор наш! - отрекомендовала она Вихрову молодого человека. -
Вихров! - прибавила она тому.
Павел сейчас же припомнил, что ему говорил Живин, и его немножко
покоробило.
- Здравствуйте, Вихров! - сказала Павлу m-lle Прыхина совершенно
дружественно и фамильярно: она обыкновенно со всеми мужчинами, которых знала
душу и сердце, обращалась совершенно без церемонии, как будто бы и сама была
мужчина.
- Хотите пристать к нам? - сказала Фатеева: они играли в преферанс.
- Сделайте одолжение, - отвечал Вихров.
- Monsieur Цапкин, сколько у вас? - спросила Фатеева, перегибаясь к
нему на стол и смотря на его ремизы.
Тон голоса и манера m-me Фатеевой, с которой она это сделала,
показались Вихрову как-то подозрительны.
- Сто сорок восемь-с, - отвечал доктор солидным и немножко даже мрачным
голосом. Вихрову он показался в одно и то же время смешон и противен.
Начали играть. M-me Фатеева явно взмахивала иногда глазами на доктора,
а тот на нее, в свою очередь, упорно уставлял на несколько минут свой взор.
Вихрова окончательно стало это выводить из терпения, и он почему-то всю
злобу свою - впоследствии он очень раскаивался в этом, - всю свою злобу
вздумал выместить на m-lle Прыхиной.
- А я вам поклон привез, - сказал он.
- От кого? - спросила та на первых порах совершенно спокойно.
- От Кергеля, - отвечал Вихров.
При этом Клеопатра Петровна и доктор даже с некоторым испугом взглянули
на него и m-lle Прыхину.
- Очень благодарна, что вспомнил меня, - отвечала Прыхина, едва
совладевая с собой и вся покраснев.
- Он мне читал стихи, которые когда-то писал к вам, - продолжал
немилосердно Вихров.
- Он может писать мне стихи или не писать, - мне это все равно! -
отвечала бедная девушка и затем, со слезами уже на глазах, обратилась к
Фатеевой:
- Извини, ma chere, я не могу пока играть, - произнесла она и, чтобы
совсем не разрыдаться, проворно вышла из гостиной.
- Зачем вы это ей сказали! - проговорила Клеопатра Петровна с укором
Вихрову.
- Что такое сказал я? - спросил он, стараясь представить, что говорил
без умыслу.
- А то, что этот негодяй ее погубил, а вы еще смеетесь над ней, -
пояснила Фатеева.
- Женщина в таком положении может возбуждать только сожаление и
участие, - произнес опять с важностью доктор.
- Разумеется, - согласилась с ним и Клеопатра Петровна.
"Как она спелась с этим господином!" - подумал Вихров.
- С большим бы удовольствием изъявил ей и мое участие и сожаление, если
бы только знал это прежде, - проговорил он вслух.
- Ну, так знайте теперь и не говорите ей никогда больше об этом! -
подтвердила Фатеева.
Катишь возвратилась; она умылась, поправила себе прическу и опять села
играть; на Вихрова она заметно дулась.
- Ну, помиримтесь, - сказал он ей.
- Ни за что! Вы очень больно ужалили меня, - возразила Прыхина и затем
сейчас же как бы совсем занялась игрой в карты.
Злоба в душе героя моего между тем все еще продолжалась, и он решился
перенесть ее на доктора.
молодым человеком очень маленького роста.
- Ни грязь, ни теснота, никакая мирская суета не удержали меня приехать
к вам! - говорил Вихров, подходя и целуя ее руку.
- Еще бы вы не приехали, - сказала Клеопатра Петровна. - Это monsieur
Цапкин, доктор наш! - отрекомендовала она Вихрову молодого человека. -
Вихров! - прибавила она тому.
Павел сейчас же припомнил, что ему говорил Живин, и его немножко
покоробило.
- Здравствуйте, Вихров! - сказала Павлу m-lle Прыхина совершенно
дружественно и фамильярно: она обыкновенно со всеми мужчинами, которых знала
душу и сердце, обращалась совершенно без церемонии, как будто бы и сама была
мужчина.
- Хотите пристать к нам? - сказала Фатеева: они играли в преферанс.
- Сделайте одолжение, - отвечал Вихров.
- Monsieur Цапкин, сколько у вас? - спросила Фатеева, перегибаясь к
нему на стол и смотря на его ремизы.
Тон голоса и манера m-me Фатеевой, с которой она это сделала,
показались Вихрову как-то подозрительны.
- Сто сорок восемь-с, - отвечал доктор солидным и немножко даже мрачным
голосом. Вихрову он показался в одно и то же время смешон и противен.
Начали играть. M-me Фатеева явно взмахивала иногда глазами на доктора,
а тот на нее, в свою очередь, упорно уставлял на несколько минут свой взор.
Вихрова окончательно стало это выводить из терпения, и он почему-то всю
злобу свою - впоследствии он очень раскаивался в этом, - всю свою злобу
вздумал выместить на m-lle Прыхиной.
- А я вам поклон привез, - сказал он.
- От кого? - спросила та на первых порах совершенно спокойно.
- От Кергеля, - отвечал Вихров.
При этом Клеопатра Петровна и доктор даже с некоторым испугом взглянули
на него и m-lle Прыхину.
- Очень благодарна, что вспомнил меня, - отвечала Прыхина, едва
совладевая с собой и вся покраснев.
- Он мне читал стихи, которые когда-то писал к вам, - продолжал
немилосердно Вихров.
- Он может писать мне стихи или не писать, - мне это все равно! -
отвечала бедная девушка и затем, со слезами уже на глазах, обратилась к
Фатеевой:
- Извини, ma chere, я не могу пока играть, - произнесла она и, чтобы
совсем не разрыдаться, проворно вышла из гостиной.
- Зачем вы это ей сказали! - проговорила Клеопатра Петровна с укором
Вихрову.
- Что такое сказал я? - спросил он, стараясь представить, что говорил
без умыслу.
- А то, что этот негодяй ее погубил, а вы еще смеетесь над ней, -
пояснила Фатеева.
- Женщина в таком положении может возбуждать только сожаление и
участие, - произнес опять с важностью доктор.
- Разумеется, - согласилась с ним и Клеопатра Петровна.
"Как она спелась с этим господином!" - подумал Вихров.
- С большим бы удовольствием изъявил ей и мое участие и сожаление, если
бы только знал это прежде, - проговорил он вслух.
- Ну, так знайте теперь и не говорите ей никогда больше об этом! -
подтвердила Фатеева.
Катишь возвратилась; она умылась, поправила себе прическу и опять села
играть; на Вихрова она заметно дулась.
- Ну, помиримтесь, - сказал он ей.
- Ни за что! Вы очень больно ужалили меня, - возразила Прыхина и затем
сейчас же как бы совсем занялась игрой в карты.
Злоба в душе героя моего между тем все еще продолжалась, и он решился
перенесть ее на доктора.