- Что же ты меня не подождал, когда поехал? - спросила она Павла,
проходя мимо него и садясь на один из ближайших к нему стульев.
- А разве ты будешь играть? - спросил он ее.
- Буду!
- Но какую же роль? Роль Юлии я передал Анне Ивановне. Разве вы
возьмете роль няни?
- Мне все равно! - отвечала Клеопатра Петровна, еще более побледнев.
- В таком случае, вы будете играть няньку, - сказал Павел, думавший,
что m-me Фатеева, в самом деле, будет играть в театре.
Затем считка пошла как-то ужасно плохо. Анна Ивановна заметно
конфузилась при Клеопатре Петровне: женский инстинкт говорил ей, что Фатеева
в настоящую минуту сердится, и сердится именно на нее. Неведомов только
того, кажется, и ожидал, чтобы все это поскорее кончилось. Петин и Замин
подсели было к Клеопатре Петровне, чтобы посмешить ее; но она даже не
улыбнулась, а неподвижно, как статуя, сидела и смотрела то на Павла, то на
Анну Ивановну, все еще стоявших посередине залы.
- Ну, будет на сегодня! - сказал, не вытерпев более этой пытки, Павел.
- Я вас, Анна Ивановна, довезу до дому, - прибавил он нарочно громко.
- А я-то как же, опять одна поеду? - отнеслась Клеопатра Петровна к
нему.
У ней при этом губы даже дрожали.
- Вы уж потрудитесь одни уехать. Я Анну Ивановну взял и должен ее
обратно довезти, - отвечал он ей безжалостно.
Вихров не считал себя ни в чем, даже в помыслах, виноватым против
Клеопатры Петровны, а потому решился наказать ее за ее безумную ревность.
- Поедемте, Анна Ивановна! - сказал он.
Анна Ивановна пошла за ним и была какая-то испуганная.
- Замин, поедемте со мной, довезите меня до дому! - сказала, в свою
очередь, Клеопатра Петровна Замину.
- С великою готовностью! - отвечал тот.
- А я за вами петушком, петушком! - сказал Петин, чтобы посмешить ее,
но Клеопатра Петровна не смеялась, и таким образом обе пары разъехались в
разные стороны: Вихров с Анною Ивановною на Тверскую, а Клеопатра Петровна с
Заминым на Петровку. Неведомов побрел домой один, потупив голову.
- За что это Клеопатра Петровна сердится на вас? - спросила Анна
Ивановна Павла с первых же слов, когда они поехали.
- Ревнует! - отвечал тот.
- К кому же? Ко мне?
- К вам и ко всем в мире женщинам.
- Зачем же вы ее больше сердите и поехали не с ней, а со мной?
- Потому что я вас привез; а она не хотела ехать со мной, так пусть и
едет одна.
- Ну вот, зачем это? А домой, я думаю, приедете, сейчас ручки и ножки
начнете целовать.
- Нет, я не из таких, - отвечал Вихров.
- Из каких же?.. Сердитый и злой... у!.. Гадкий вы, после того! А что,
скажите, Неведомов говорил с вами?
- Ему было очень тяжело с вами встретиться.
- Что ж я - пугало, что ли, какое? - спросила Анна Ивановна.
- Напротив, я думаю, брильянт, от которого он самовольно отказывается.
- А отчего же он отказывается?
- Спросите его! - отвечал Вихров.
- Он сумасшедший.
- Есть немного. До свиданья!
Павел, высадив Анну Ивановну на Тверской, поехал к себе на Петровку. Он
хотя болтал и шутил дорогой, но на сердце у него кошки скребли. Дома он
первого встретил Замина с каким-то испуганным лицом и говорящего почти
шепотом.
- Клеопатра Петровна очень больна, - произнес он.
- Чем же? - спросил Павел.
- Всю дорогу плакала, выгибалась,
проходя мимо него и садясь на один из ближайших к нему стульев.
- А разве ты будешь играть? - спросил он ее.
- Буду!
- Но какую же роль? Роль Юлии я передал Анне Ивановне. Разве вы
возьмете роль няни?
- Мне все равно! - отвечала Клеопатра Петровна, еще более побледнев.
- В таком случае, вы будете играть няньку, - сказал Павел, думавший,
что m-me Фатеева, в самом деле, будет играть в театре.
Затем считка пошла как-то ужасно плохо. Анна Ивановна заметно
конфузилась при Клеопатре Петровне: женский инстинкт говорил ей, что Фатеева
в настоящую минуту сердится, и сердится именно на нее. Неведомов только
того, кажется, и ожидал, чтобы все это поскорее кончилось. Петин и Замин
подсели было к Клеопатре Петровне, чтобы посмешить ее; но она даже не
улыбнулась, а неподвижно, как статуя, сидела и смотрела то на Павла, то на
Анну Ивановну, все еще стоявших посередине залы.
- Ну, будет на сегодня! - сказал, не вытерпев более этой пытки, Павел.
- Я вас, Анна Ивановна, довезу до дому, - прибавил он нарочно громко.
- А я-то как же, опять одна поеду? - отнеслась Клеопатра Петровна к
нему.
У ней при этом губы даже дрожали.
- Вы уж потрудитесь одни уехать. Я Анну Ивановну взял и должен ее
обратно довезти, - отвечал он ей безжалостно.
Вихров не считал себя ни в чем, даже в помыслах, виноватым против
Клеопатры Петровны, а потому решился наказать ее за ее безумную ревность.
- Поедемте, Анна Ивановна! - сказал он.
Анна Ивановна пошла за ним и была какая-то испуганная.
- Замин, поедемте со мной, довезите меня до дому! - сказала, в свою
очередь, Клеопатра Петровна Замину.
- С великою готовностью! - отвечал тот.
- А я за вами петушком, петушком! - сказал Петин, чтобы посмешить ее,
но Клеопатра Петровна не смеялась, и таким образом обе пары разъехались в
разные стороны: Вихров с Анною Ивановною на Тверскую, а Клеопатра Петровна с
Заминым на Петровку. Неведомов побрел домой один, потупив голову.
- За что это Клеопатра Петровна сердится на вас? - спросила Анна
Ивановна Павла с первых же слов, когда они поехали.
- Ревнует! - отвечал тот.
- К кому же? Ко мне?
- К вам и ко всем в мире женщинам.
- Зачем же вы ее больше сердите и поехали не с ней, а со мной?
- Потому что я вас привез; а она не хотела ехать со мной, так пусть и
едет одна.
- Ну вот, зачем это? А домой, я думаю, приедете, сейчас ручки и ножки
начнете целовать.
- Нет, я не из таких, - отвечал Вихров.
- Из каких же?.. Сердитый и злой... у!.. Гадкий вы, после того! А что,
скажите, Неведомов говорил с вами?
- Ему было очень тяжело с вами встретиться.
- Что ж я - пугало, что ли, какое? - спросила Анна Ивановна.
- Напротив, я думаю, брильянт, от которого он самовольно отказывается.
- А отчего же он отказывается?
- Спросите его! - отвечал Вихров.
- Он сумасшедший.
- Есть немного. До свиданья!
Павел, высадив Анну Ивановну на Тверской, поехал к себе на Петровку. Он
хотя болтал и шутил дорогой, но на сердце у него кошки скребли. Дома он
первого встретил Замина с каким-то испуганным лицом и говорящего почти
шепотом.
- Клеопатра Петровна очень больна, - произнес он.
- Чем же? - спросил Павел.
- Всю дорогу плакала, выгибалась,