жности лакея:
- А что, здесь игрывали театр?
- Игрывали... неоднократно! - отвечал тот с важностью.
- И какую, я думаю, все чушь, дребедень все французскую, - обратился
Павел к Анне Ивановне.
- Ну нет, какую же чушь!.. - возразила она.
Ей очень уж нравились эти мраморные стены и идущие вокруг колонн
пунцовые скамейки... - как же тут играть чушь? Между тем подъехали и другие
участвующие. Петин явился в самом оборванном вицмундире; Замин - в каком-то
верблюжьего цвета пальто, которое он купил на толкучке, и наконец пришел
Неведомов в подряснике. Стоявшие в комнатах лакеи пошли за ним уж по пятам и
раскрыли даже от недоумения рты. Они вообще, кажется, опасались, чтобы
кто-нибудь из лицедеев не стащил что-нибудь из ценных вещей. Неведомов,
войдя и увидев Анну Ивановну, побледнел и отшатнулся немного назад. Павел
заметил это и поспешил к нему подойти.
- Разве Анна Ивановна будет с нами играть? - спросил Неведомов дрожащим
голосом.
- Но кому же играть? Клеопатра Петровна не хочет; я и пригласил Анну
Ивановну.
- Что же вы мне не сказали того прежде! - сказал Неведомов.
Анна Ивановна в это время, подняв свою голову, похаживала вдали и как
будто бы даже не замечала Неведомова.
- Чем же она вам может помешать?.. Вы, однако, надеюсь, будете играть?
- говорил Павел. Его по преимуществу беспокоило то, чтобы как-нибудь не
расстроился театр.
- Не знаю уже теперь! - проговорил Неведомов, употребляя, как видно,
страшные усилия над собой, чтобы поуспокоиться.
"Вот баба нервная!" - думал Павел про себя, отходя от Неведомова.
Петин и Замин, попав в такой богатый дом, тоже как будто присмирели.
- Мучусь и унываю, когда я на сие взираю! - говорил Замин, поглядывая
на стены.
- Арап-то какой важный стоит внизу, - говорил Петин, - без всякой
отметины, весь черный.
- Нарочно такого уж и делали, - подтвердил Замин.
Павел пригласил всех начать считку.
- Ну-с, Анна Ивановна, пожалуйте сюда! - говорил он, вызывая ее на
середину залы.
Та вышла.
- Извольте читать за Юлию, а я - за Ромео.
Анна Ивановна зачитала очень недурно: она между студентами навострилась
уже в чтении.
Павел был замечательно хорош в роли Ромео, так что Неведомов, несмотря
на свое душевное расстройство, стал его слушать.
Сколько у Вихрова было непритворного огня, сколько благородства в тоне
голоса! Но кто удивил всех - так это Петин: как вышел он на середину залы,
ударил ногой в пол и зачитал:
- "О, вижу ясно, что у тебя в гостях была царица Маб!" - все тут же
единогласно согласились, что они такого Меркуцио не видывали и не увидят
никогда. Грустный Неведомов читал Лоренцо грустно, но с большим толком, и
все поднимал глаза к небу. Замин, взявший на себя роль Капулетти, говорил
каким-то гортанным старческим голосом: "Привет вам, дорогие гости!" - и
больше походил на мужицкого старосту, чем на итальянского патриция.
Когда таким образом считывались и Павел был в совершеннейшем увлечении,
Анна Ивановна, стоявшая рядом с ним, взглянув на двери, проговорила:
- Какая-то дама еще приехала... Ах, это Клеопатра Петровна! - прибавила
она и почему-то сконфузилась.
Павел, ударив себя по голове, произнес:
- Это что еще за штуки она выкидывает!
Фатеева входила медленным и неторопливым шагом; она была бледна, губы у
нее посинели.
- А что, здесь игрывали театр?
- Игрывали... неоднократно! - отвечал тот с важностью.
- И какую, я думаю, все чушь, дребедень все французскую, - обратился
Павел к Анне Ивановне.
- Ну нет, какую же чушь!.. - возразила она.
Ей очень уж нравились эти мраморные стены и идущие вокруг колонн
пунцовые скамейки... - как же тут играть чушь? Между тем подъехали и другие
участвующие. Петин явился в самом оборванном вицмундире; Замин - в каком-то
верблюжьего цвета пальто, которое он купил на толкучке, и наконец пришел
Неведомов в подряснике. Стоявшие в комнатах лакеи пошли за ним уж по пятам и
раскрыли даже от недоумения рты. Они вообще, кажется, опасались, чтобы
кто-нибудь из лицедеев не стащил что-нибудь из ценных вещей. Неведомов,
войдя и увидев Анну Ивановну, побледнел и отшатнулся немного назад. Павел
заметил это и поспешил к нему подойти.
- Разве Анна Ивановна будет с нами играть? - спросил Неведомов дрожащим
голосом.
- Но кому же играть? Клеопатра Петровна не хочет; я и пригласил Анну
Ивановну.
- Что же вы мне не сказали того прежде! - сказал Неведомов.
Анна Ивановна в это время, подняв свою голову, похаживала вдали и как
будто бы даже не замечала Неведомова.
- Чем же она вам может помешать?.. Вы, однако, надеюсь, будете играть?
- говорил Павел. Его по преимуществу беспокоило то, чтобы как-нибудь не
расстроился театр.
- Не знаю уже теперь! - проговорил Неведомов, употребляя, как видно,
страшные усилия над собой, чтобы поуспокоиться.
"Вот баба нервная!" - думал Павел про себя, отходя от Неведомова.
Петин и Замин, попав в такой богатый дом, тоже как будто присмирели.
- Мучусь и унываю, когда я на сие взираю! - говорил Замин, поглядывая
на стены.
- Арап-то какой важный стоит внизу, - говорил Петин, - без всякой
отметины, весь черный.
- Нарочно такого уж и делали, - подтвердил Замин.
Павел пригласил всех начать считку.
- Ну-с, Анна Ивановна, пожалуйте сюда! - говорил он, вызывая ее на
середину залы.
Та вышла.
- Извольте читать за Юлию, а я - за Ромео.
Анна Ивановна зачитала очень недурно: она между студентами навострилась
уже в чтении.
Павел был замечательно хорош в роли Ромео, так что Неведомов, несмотря
на свое душевное расстройство, стал его слушать.
Сколько у Вихрова было непритворного огня, сколько благородства в тоне
голоса! Но кто удивил всех - так это Петин: как вышел он на середину залы,
ударил ногой в пол и зачитал:
- "О, вижу ясно, что у тебя в гостях была царица Маб!" - все тут же
единогласно согласились, что они такого Меркуцио не видывали и не увидят
никогда. Грустный Неведомов читал Лоренцо грустно, но с большим толком, и
все поднимал глаза к небу. Замин, взявший на себя роль Капулетти, говорил
каким-то гортанным старческим голосом: "Привет вам, дорогие гости!" - и
больше походил на мужицкого старосту, чем на итальянского патриция.
Когда таким образом считывались и Павел был в совершеннейшем увлечении,
Анна Ивановна, стоявшая рядом с ним, взглянув на двери, проговорила:
- Какая-то дама еще приехала... Ах, это Клеопатра Петровна! - прибавила
она и почему-то сконфузилась.
Павел, ударив себя по голове, произнес:
- Это что еще за штуки она выкидывает!
Фатеева входила медленным и неторопливым шагом; она была бледна, губы у
нее посинели.